Она прошла внутрь так, будто дверь открыли специально для неё, а я была всего лишь неудобной деталью интерьера, которую можно сдвинуть плечом. В прихожей Оксана Сергеевна даже не попыталась изобразить неловкость. Ни раскаяния, ни стыда — только деловой осмотр территории. По дороге она провела пальцем по обувной полке, нашла там воображаемую пылинку, поморщилась и демонстративно стряхнула её с руки.
— Мне нужны двести тысяч. Немедленно. Балкон стеклить.
— Кажется, вы перепутали квартиру, Оксана Сергеевна, — спокойно сказала я. — Фонд поддержки людей, пострадавших от собственной бесцеремонности, принимает посетителей где-то дальше по улице.
Она шумно фыркнула, напомнив старый чайник, который вот-вот сорвёт крышку паром, и носком туфли попыталась запихнуть мои кроссовки под банкетку. Видимо, её обуви требовалось отдельное почётное место.
— Вчера вы вручили мне жалкие гроши! Это было унижение матери! Плевок прямо в душу! Сегодня обязаны компенсировать и добавить на балкон. Рабочие уже ждут аванс.
— То есть вчера я при всех была воплощением жадности и позора, а сегодня внезапно стала главным инвестором вашего ремонта класса люкс? Потрясающе. Логика, похоже, вышла из комнаты и по дороге сама себя добила.
— Я говорю людям правду! Всегда! Терпеть не могу фальшь! Вы экономите на самом святом! У вас в семье две машины, а мать, между прочим, мёрзнет! — Оксана Сергеевна вытащила из сумки блестящий рекламный буклет какой-то оконной фирмы и принялась обмахиваться им так театрально, будто собиралась упасть в обморок прямо на коврик.
Потом её голос резко поднялся до таких высот, что у соседей, наверное, простокваша свернулась без всякого участия кухни.
— Я пришла к сыну, а не к его домашнему казначею! Зови Игоря!
Игорь, услышав этот звук, больше похожий на учебную тревогу, чем на семейный разговор, вышел в коридор.
— Сыночек, переведи маме двести тысяч, — мгновенно переключилась она на страдальческую интонацию. — Твоя жена, кажется, решила, что она министр финансов в этом доме!
— Мам, вчера наши деньги тебе показались оскорбительной мелочью, — устало напомнил Игорь. — Зачем тебе средства от жлобов? Они же, наверное, токсичные. Вдруг карму испортят.
— Вчера был праздник! Я имела право на чувства! Я вообще-то женщина! — Оксана Сергеевна так сердито топнула, что пуфик жалобно скрипнул, будто тоже не выдержал давления.
— А сегодня обычный день, и у меня с лоджии дует! Вы семья или кто?
— Семья, — кивнул Игорь. — Только банкомат временно не работает, а инкассация отменена.
— Игорь! Я тебя рожала! В муках! — Она закатила глаза так высоко, что казалось, ещё немного — и она сможет рассмотреть собственный затылок изнутри.
