Алина никогда не испытывала любви к праздникам. В такие даты чувство пустоты наваливалось особенно тяжело, будто становилось почти физической болью.
Родители, разумеется, каждый год звали её к себе, подруги тоже заранее спрашивали, где и с кем она собирается встречать Новый год. Но Алина давно придумала удобную ложь для всех. Маме с папой она говорила, что уже договорилась провести вечер в компании друзей, а подруг уверяла, что поедет к родным.
На деле же всё повторялось по одному и тому же сценарию. За несколько дней до праздника она закупала продукты, чтобы потом лишний раз не выходить из дома, выбирала длинный сериал и просто пережидала эти шумные дни за закрытой дверью, наедине с собой.
А ведь когда-то её жизнь выглядела совсем иначе. Тогда рядом был Дмитрий — тот самый человек, который мог сделать волшебным даже самый серый и ничем не примечательный день.
Он умел дарить ей подарки, от которых щемило сердце, хотя по цене они порой не стоили почти ничего. Как-то раз Дмитрий вручил ей «снеговика», спрятанного сразу в пяти коробках. А в последней, самой маленькой, лежал простой каштан. Рядом была записка:
«Это тот каштан, который упал мне прямо в ладонь в день нашего первого свидания.
Именно тогда я впервые услышал, как ты смеёшься, и понял: хочу слышать этот смех всю жизнь. Я оставил его себе как знак обещания — быть рядом с тобой всегда и делать тебя счастливой».
Только обещание так и осталось обещанием. Уже третий Новый год Алина встречала без него.
Стоило в подъезде раздаться чьим-то шагам, как она невольно замирала. Ей чудилось: ещё мгновение — и в двери повернётся ключ. Она бросится в прихожую, а на пороге окажется Дмитрий — в шапке, припорошенной снегом, с праздничным пакетом в руке и той самой улыбкой. Он посмотрит ей в глаза и тихо произнесёт:
— Прости меня. Я вернулся.
Но дверь так ни разу и не открылась.
Больнее всего было возвращаться мыслями к последнему году их жизни вдвоём. В тот период их дом всё чаще наполнялся напряжением: между ними то и дело вспыхивали споры.
