— Алина, ты чего разлежалась? Уже девятый час! Сергей после дороги весь изнервничался, ему сейчас яичницу надо — из пяти яиц, да с беконом, чтобы хрустел!
Я с трудом разлепила отяжелевшие веки. В комнате стоял вовсе не запах свежего утра и влажной травы, ради которых мы когда-то и купили дом за городом. Воздух был пропитан резкими цветочными духами Ирины Павловны. Свекровь застыла на пороге, подбоченившись, и смотрела на меня так, будто я совершила непростительное преступление.
— Ирина Павловна, мы же вчера грядки до двух ночи пололи, — сипло напомнила я, ощущая, как тянет поясницу и ломит плечи.
— Ничего страшного, выспишься потом, — отрезала она. — Поднимайся. У нас в багажнике контейнеры пустые лежат, надо супа на неделю наварить.
Дверь за ней громко хлопнула. Я уткнулась лицом в подушку и почувствовала, как от обиды внутри все болезненно сжалось.
Семь долгих лет мы с Дмитрием экономили буквально на каждом шагу. Не выбирались к морю, носили старые куртки до последнего, жили в тесной студии, лишь бы собрать деньги на этот деревянный домик у леса. Дмитрий собственными руками шлифовал доски, а я, стирая ладони до мозолей, высаживала гортензии. Мы мечтали, что это место станет нашим тихим уголком, куда можно сбежать от суеты.
Только вместо семейного убежища дом очень быстро превратился в бесплатный пансионат для родни мужа.
Каждую пятницу, ровно в шесть вечера, у ворот останавливалась вишневая иномарка. Из-за руля выбирался тридцативосьмилетний Сергей, брат Дмитрия, лениво потягивался и сразу шел к гамаку. Следом появлялась Ирина Павловна с пустыми клетчатыми сумками. К вечеру воскресенья эти сумки, разумеется, должны были быть доверху набиты едой.
— Алина, ну кто же так мясо маринует? Оно ведь сухим получится! — ворчала свекровь у меня над ухом, пока я в свой единственный выходной стояла у мойки. — И принеси Сергею минералки, ему на жаре нехорошо.
Продукты исчезали с пугающей скоростью. Домашний сыр, хорошая свинина, свежие овощи — уже к субботнему вечеру холодильник зиял пустыми белыми полками. Дмитрию снова приходилось садиться за руль и ехать в деревенский магазин, оставляя там немалые суммы. А гости за все это время не привезли с собой даже батона хлеба.
В тот вечер я уже в четвертый раз за день отмывала тарелки после Сергея. Пальцы дрожали от усталости и злости, и в какой-то миг одна тарелка предательски выскользнула из моих рук.
