Сначала было неловко — одна за столиком на двоих. Но потом пришло странное чувство свободы. Я платила за себя сама. Я ела то, что хотела. И мне не нужно было слушать отчет о состоянии чьего-то желудка.
Мой телефон вибрировал в сумке. Пришло сообщение от Аркадия: «Жестокая вы женщина, Елена. Я лежу при смерти, а вы даже не поинтересовались, жив ли я. Бог вам судья».
Я заблокировала его, допила вино и почувствовала, как по телу разливается покой. Я прошла этот тест. Но не его тест на «удобную женщину», а свой — на право быть счастливой без костылей в виде манипуляторов.
Часть IV: Нежданный гость
Спустя час, когда я уже расплачивалась, ко мне подошел мужчина за соседним столиком. Он был чуть старше меня, с открытым лицом и живыми глазами.
— Простите мою дерзость, — сказал он, слегка склонив голову. — Я весь вечер наблюдаю за вами. Вы выглядите как королева, которая только что выиграла битву, но потеряла королевство. Вы так самозабвенно наслаждались этим вином, что я не удержался. Меня зовут Виктор.
Мы разговорились. Виктор оказался архитектором, тоже вдовцом, но в отличие от Аркадия, он не жаловался. Он рассказывал о своих проектах, о путешествиях, о детях. Это был легкий, светлый разговор двух взрослых людей. Мы обменялись телефонами, и он проводил меня до такси.
Казалось бы, вот он — хэппи-энд. Но жизнь — штука сложная, и у неё свои планы на поучительные финалы.
Виктор действительно позвонил. Мы начали встречаться. Он был внимателен, возил меня в оперу, дарил цветы без повода. Я расцвела. Инна торжествовала: «Ну вот, видишь! А ты боялась!» Я начала думать, что наконец-то нашла ту самую тихую гавань.
Через три месяца Виктор пригласил меня к себе на дачу. «Хочу показать тебе сад, который я спроектировал сам. Это моё сердце», — сказал он.
Часть V: Сад забытых душ
Дача находилась в живописном месте, вдали от городской суеты. Это был великолепный дом из темного дерева, окруженный лабиринтом из аккуратно подстриженных кустов и редких цветов. Но когда мы вошли внутрь, я почувствовала холодок.
Весь дом был заставлен фотографиями его покойной жены. Они были везде: на камине, на стенах, на тумбочках. В вазе стояли свежие цветы перед её портретом.
— Марина была идеальной, — тихо сказал Виктор, не глядя на меня. — Она создала этот уют. Я ничего не менял после её ухода. Уже десять лет.
Весь вечер он говорил только о ней. Что она любила, как она готовила, как смеялась. Я слушала, и во мне росло то же чувство, что и в тот вечер с Аркадием.
