— Выручку за твою «Тойоту» завтра отправим маме. Это уже не обсуждается, Марина. У нее серьезная неприятность, и кто, кроме нас, должен ее вытаскивать? Ты теперь из дома работаешь, как-нибудь обойдешься без машины. А если понадобится такси — я тебе буду давать деньги.
Дмитрий сказал это с таким видом, будто не предлагал, а объявлял государственный указ. Он застыл посреди кухни, сложив руки на груди, и смотрел на меня так, словно я обязана была немедленно открыть банковское приложение и начать перевод. Всего три дня назад я продала свою машину, купленную еще до брака. Эти деньги я собиралась положить на накопительный счет для нашей шестнадцатилетней Алины — на учебу, курсы, будущее.
Но, похоже, у моей свекрови, Елены Викторовны, был особый радар на чужие крупные суммы.
— Неприятность? — Я закрыла ноутбук и с живым интересом посмотрела на мужа. За десять лет работы аудитором я успела выработать слабость к историям о внезапных финансовых катастрофах. — И что же случилось на этот раз?
— Мама из человеческого участия стала поручителем у одной сотрудницы, Тамары какой-то. Та взяла два миллиона и исчезла неизвестно куда! Теперь коллекторы угрожают забрать у мамы квартиру. Мы обязаны ее выручить, Марина. Я не дам, чтобы мою мать выставили на улицу.
Я молча изучала Дмитрия. В обычной жизни он был логистом в крупной фирме и мог до минуты просчитать путь фуры от Гуанчжоу до Полтавы. Но стоило рядом появиться его маме, как здравый смысл у него будто отключали рубильником.
К вечеру наша гостиная превратилась в сцену провинциального драматического театра. Елена Викторовна, в прошлом завуч техникума, вплыла в комнату с таким выражением лица, словно несла перед собой вселенское горе. От нее тянуло корвалолом и, что особенно странно, дорогими духами «Шанель». Следом мелкими шагами прошла золовка Кристина — профессиональная мученица, работающая кассиром в супермаркете. Замыкал шествие ее сожитель Андрей: футболка с гордой надписью «Босс», легкий перегар, смешанный с запахом пота, и непоколебимая уверенность человека, давно постигшего все тайны жизни.
— Дети мои, — Елена Викторовна приложила к совершенно сухим глазам тонкий платочек.
