— Мать? — у Марины дрогнул голос, но она всё же удержала себя. — Настоящая мать не взваливается на измученную дочь и не высасывает из неё последние силы, будто из дойной коровы.
Сердце у Марины бешено стучало, словно собиралось вырваться из груди и первым броситься прочь. Она только что отработала восемь часов в больнице и мечтала лишь об одном: добраться до квартиры, упасть на диван и выпить горячего чаю. Закрыв за собой дверь, она даже пальто снять не успела.
И вдруг рука с ключами застыла возле замка. В дверном глазке стояла темнота — его кто-то заслонил снаружи. Через мгновение тень дрогнула: чей-то палец убрали.
Марина осторожно приникла к глазку. За дверью стояли двое мужчин в форме, а рядом с ними — её брат Кирилл. Бледный, помятый, с провалившимся лицом, он избегал смотреть прямо на дверь и торопливо что-то объяснял полицейским, размахивая руками.
У Марины будто земля ушла из-под ног. Она прислонилась лбом к холодному металлу двери и слышала только гул крови в ушах.
— Марина, открой! Это я! — раздался снаружи голос Кирилла, сорванный, тревожный.
Она повернула ключ медленно, словно каждое движение давалось через силу. Замок щёлкнул, дверь распахнулась.
— Марина Сергеевна Соколова? — уточнил старший полицейский, широкоплечий мужчина с жёстким, усталым лицом. — Нам нужно поговорить. Это ненадолго.
— Что произошло?.. Кирилл, с тобой всё нормально? — выдохнула Марина и посторонилась, впуская их внутрь.
Её взгляд сам собой скользнул по ровным свежим стенам, новому ламинату, который она выбирала почти три недели, по аккуратной современной кухне. Всё это появилось не просто так — за каждым уголком стояли два года её работы без выходных, бессонные смены, усталость, боль в спине и вечная экономия.
И тут из гостиной, прямо с её новенького дивана, донёсся голос, от которого внутри у Марины всё холодно оборвалось.
— Ой, какие люди! Проходите, проходите, не стойте в дверях! Кирюша, милый, чего ты замер? — Ольга Николаевна, её мать, поднялась с дивана с величавым видом.
На ней был дорогой новый халат — тот самый, который Марина купила «маме на годовщину», а та надела уже на следующий день. Лицо Ольги Николаевны озаряла приторная, льстивая улыбка, обращённая к полицейским, и Марина невольно замерла.
