Резкий порыв с Черного моря ударил неожиданно, словно кто-то бросил в лицо пригоршню соленой ледяной крупы. Марина крепко зажмурилась и всем телом налегла на покосившуюся деревянную дверь. Ржавый амбарный замок, провисевший на дедовом приморском доме в Одессе почти десять лет, сдался не сразу: прежде чем дужка наконец щелкнула, она успела до крови содрать костяшки пальцев.
Тяжелая створка отворилась с протяжным скрипом, пропуская ее в темноту. Внутри пахло высохшими водорослями, залежавшимися рыбацкими сетями и старым деревом, промерзшим до самой сердцевины. Тепла здесь было ненамного больше, чем снаружи. Марина поставила на покрытый пылью верстак свою единственную сумку. Легкое кашемировое пальто, когда-то купленное для мягкой столичной осени, перед этим пронизывающим холодом оказалось почти бесполезным.
Из приоткрытого отделения сумки тускло отсвечивал черный матовый овал. Прототип нейроакустической станции «Аура» — ее главный труд, смысл нескольких последних лет, разработка, которую она почти машинально сунула к вещам в тот момент, когда сотрудники службы безопасности выводили ее из офисного здания.
Марина опустилась на шаткий табурет, который жалобно скрипнул под ней, и непроизвольно прижала ладони к животу. Подходил к концу четвертый месяц. Ребенок внутри ответил глухим беспокойным толчком, будто тоже почувствовал и мамино потрясение, и резкую смену температуры.
А ведь всего двое суток назад она находилась совсем в другом мире — в стеклянной переговорной на шестьдесят пятом этаже башни «Империя». Ее карьера ведущего инженера-акустика шла вверх стремительно и уверенно. Дмитрий, генеральный директор корпорации «Сенсор-Лаб», тогда как раз искал человека, способного создать алгоритм, который по плачу младенца распознавал бы уровень стресса, боли или дискомфорта.
В ее жизнь он ворвался резко, как буря. Холодно уверенный, безупречно ухоженный, привыкший ускорять любые события и получать нужный результат. Дмитрий не считал нужным тратить месяцы на ухаживания — он вкладывал ресурсы, время и влияние. Когда тест показал две полоски, он забронировал столик в закрытом ресторане и надел ей на палец кольцо с квадратным сапфиром. Свадьбу решили провести в декабре, сразу после завершения сделки по слиянию с южнокорейским IT-гигантом.
Картина безупречного будущего рассыпалась в тот четверг вечером. После окончания рабочего дня Дмитрий попросил ее подняться к нему в офис. За прозрачным столом уже сидела Оксана, финансовый директор компании, женщина с гладкой фарфоровой кожей и холодным взглядом, от которого хотелось выпрямиться, как под сканером.
Дмитрий коротким движением швырнул перед Мариной плотную картонную папку.
— Объяснишь? — произнес он ровно, почти спокойно, но в этой спокойной интонации звенел жесткий металлический оттенок.
Марина раскрыла папку. Перед глазами легли распечатки серверных маршрутов, офшорные транзакции, журналы передачи закрытой архитектуры «Ауры» на серверы главного китайского конкурента. На каждом документе значились ее цифровые подписи. Ее личные рабочие идентификаторы.
— Дмитрий, что это за абсурд? — она растерянно переводила взгляд с листов на лицо жениха. — Я не отправляла никаких пакетов. Этот код писала я сама, я сутками живу в лаборатории!
— Шестьдесят миллионов гривен, Мариночка, — Оксана слегка наклонила голову и размеренно постучала дорогим стилусом по стеклу стола. — Азиатские партнеры умеют платить за прорывные технологии. Видимо, положение будущей жены основателя показалось тебе недостаточно надежной страховкой? Захотелось иметь собственный запасной выход?
— Вы вообще понимаете, что говорите?! — Марина резко поднялась, упершись ладонями в столешницу. — Проверьте журналы внешних шлюзов. Это грамотная, но все равно подделка! Дмитрий, ты ведь сам когда-то был инженером, ты должен видеть: временные метки не совпадают с моим расписанием. В тот момент я была на обследовании в клинике!
Дмитрий медленно выпрямился. В его темных глазах не мелькнуло ни сомнения, ни тревоги, ни хотя бы попытки услышать ее. Там был только чистый, безукоризненно выверенный расчет.
— Кибербезопасность подтвердила подлинность цифрового следа. Я доверился девчонке из лаборатории, впустил ее в свою жизнь. А ты решила сорвать сделку века из-за банальной жадности?
— Я ношу твоего ребенка, Дмитрий, — воздух будто застрял у нее между ребрами, обжигая изнутри. — Неужели эти бумаги для тебя убедительнее, чем я?
— Ты уволена и лишаешься доли, — отрезал он, поправляя лацканы пиджака. — Беременность не делает промышленный шпионаж простительным. Я еще проявляю великодушие: материалы следователям не передаю. Забери личные вещи. В мою квартиру охрана тебя не пропустит, клининг уже упаковывает твои вещи.
Просить она не стала. Не позволила себе ни мольбы, ни унижения. Медленно сняла с пальца кольцо с квадратным сапфиром и положила его поверх распечаток. Тонкий удар металла о стекло прозвучал так окончательно, словно в их истории поставили последнюю точку.
Леденящий холод старого приморского дома безжалостно возвращал ее в настоящее. Марина вздрогнула, чувствуя, как мерзнут колени и немеют пальцы. Первым делом нужно было растопить массивную кирпичную печь, занимавшую почти четверть комнаты.
