В детстве Марина не раз наблюдала, как с печью управлялся дед, однако теперь эти давние картинки расплывались в памяти, будто их заволокло мутным стеклом.
В пристройке ей удалось отыскать несколько влажных поленьев. Она нарвала полосами пожелтевшую газету, попыталась сложить растопку, но руки почти не слушались: пальцы дрожали от холода и нервного истощения. Спички одна за другой ломались или бессильно скребли по размокшему коробку, не давая огня. Всё, что она удерживала в себе двое суток — страх, обида, унижение, отчаяние, — вдруг стало подниматься к горлу рваными, болезненными вдохами. Марина опустилась прямо на пол перед мертвой, промерзшей топкой.
— Заслонку открой. Иначе угоришь, когда дым пойдет, — произнес за ее спиной низкий хрипловатый голос.
Она резко обернулась. В дверях стоял высокий мужчина в потертой штормовке. От него тянуло холодным морским воздухом, соляркой и железом.
— Кто вы такой? — Марина невольно прижалась спиной к ледяному кирпичу.
— Андрей. Ветряки на побережье обслуживаю. Увидел, что замок сорван. Решил, либо туристы забрались, либо охотники за металлом. Отойди.
Разрешения он ждать не стал. Аккуратно, но уверенно отстранил ее, вынул из кармана пластиковый тубус с охотничьими спичками. Потом быстро переложил дрова, подложил под них комок сухого мха, который достал из той же куртки. Огонь вспыхнул сразу, жадно цепляясь за древесину. Андрей выставил чугунную заслонку как надо и только после этого посмотрел на Марину.
Его взгляд скользнул по ее дорогой, совершенно бесполезной в этом месте одежде, задержался на бледном лице, потом на округлившемся животе.
— Из города, значит. Внучка Виктора? — сказал он без вопросительной интонации, будто просто отметил очевидное.
— Да. Марина.
— Свет отключили еще три года назад, за долги. До колодца по холмам полкилометра, вода сейчас ледяная, ведро ты не донесешь, — Андрей стряхнул с ладоней древесную крошку. — Сиди здесь.
Он вышел наружу, в быстро густеющие сумерки. Марина подтянула старый табурет ближе к оживающему огню. Тепло осторожно касалось ее промерзших рук и коленей, но внутри по-прежнему стояла пустота — глухая, холодная, неподвижная.
Андрей вернулся примерно через час. Внес спальный мешок, закопченный металлический чайник и пластиковый контейнер с едой. Все это он поставил на стол, затем молча налил из термоса кипяток в найденную на полке фаянсовую кружку.
— Шиповник с брусникой. Пей. В контейнере треска и картошка, — произнес он, не глядя на нее, пока проверял щеколды на окнах. — Завтра привезу дров хотя бы на неделю. Печь тепло держит хорошо, только топить придется утром и перед сном.
— Спасибо вам, Андрей, — Марина сжала кружку обеими ладонями, впитывая ее спасительное тепло. — Сколько я должна за продукты?
— Здесь деньги не греют, — коротко усмехнулся он, направляясь к двери. — Работой рассчитаемся.
Первые две недели превратились для Марины в непрерывную борьбу за самые простые вещи: тепло, воду, еду, возможность уснуть без страха, что ночью дом окончательно выстынет. Приморская глушь проверяла ее на прочность ночными заморозками, резкими ветрами и сыростью, которая будто просачивалась сквозь стены. Андрей появлялся каждый вечер. Он не расспрашивал, не утешал, не изображал из себя спасителя. Просто рубил дрова, латал протекающую крышу над сенями, приносил крупу, консервы, керосин и что-то необходимое по мелочи.
Рядом с ним было странно спокойно. В его коротких фразах и сдержанных жестах не чувствовалось скрытого смысла, намеков, двойной игры — всего того, к чему Марина привыкла в корпоративной среде. Если Андрей говорил, что генератор заведется, значит, через несколько минут он действительно начинал тарахтеть.
Постепенно тяжелая физическая повседневность сделала то, чего не смогли бы сделать разговоры. Паника истончилась, выветрилась, уступив место жесткой, почти расчетливой собранности. Андрей привез старый бензиновый генератор, и теперь в доме на пару часов в день появлялось электричество.
Марина вытащила из сумки рабочий ноутбук и черный матовый эллипс «Ауры». Один знакомый звукорежиссер попросил обработать несколько аудиодорожек для документального фильма, и это давало ей хотя бы небольшой шанс заработать на бензин и продукты.
Она подключила прототип к ноутбуку кабелем синхронизации. Устройство работало на созданной ею уникальной нейросети: та умела вылавливать едва заметные колебания частот, определять микростресс в голосе и отделять полезный сигнал от фонового шума.
Марина открыла терминал разработчика и ввела административный пароль. Система попросила доступ для обновления директорий. Ее внимание зацепил скрытый системный кэш в папке background_calibration. Дата создания последнего кластера совпадала с днем увольнения. А время — за два часа до того, как Дмитрий вызвал ее в переговорную.
В тот день «Аура» оставалась у него на столе: шла финальная калибровка микрофонов, пока Марина спускалась в медицинский блок башни на плановый осмотр. Прибор не отключали. Он продолжал работать в режиме акустического ожидания.
Марина надела наушники и запустила расшифровку лога.
Сначала в записи слышался только ровный гул системы кондиционирования. Потом — скрип кожаного кресла. Следом тяжелые шаги.
— Ты уверена, что корейцы не заметят подмену айпи-адресов во время аудита?
