– И за весь день дома ты смогла выдать только это? – Дмитрий с явным отвращением поддел вилкой бледный макарон и поднял его перед собой, будто рассматривал не еду, а странную букашку.
Екатерина застыла возле мойки. Она как раз собиралась отмыть сковороду: струя воды шипела, попадая на разогретый тефлон, и над раковиной поднимался тонкий пар. Женщина неторопливо перекрыла кран, промокнула ладони кухонным полотенцем и обернулась к мужу.
Дмитрий сидел за сервированным столом и с раздражением отодвигал от себя тарелку с пастой и куриным филе. На его лице читалось такое разочарование, будто перед ним поставили что-то несъедобное, а не свежий ужин. Домой он вернулся всего четверть часа назад: громко захлопнул входную дверь, швырнул куртку на пуф в прихожей и сразу прошел на кухню, требуя, чтобы его накормили.
– Тебе не по вкусу макароны с курицей в сливочном соусе? – спокойно уточнила Екатерина, хотя внутри у нее уже болезненно сжималась тугая пружина обиды.
– Макароны? – Дмитрий усмехнулся и откинулся на спинку стула. – Екатерина, не надо красиво называть обычные рожки с пересушенной грудкой. Я с восьми утра на ногах. У меня склад, поставки, грузовики, отгрузки, поставщики, сплошная нервотрепка. Я прихожу домой и рассчитываю поесть как человек. Борщ, нормальное мясо, котлеты с картофельным пюре. Обычную мужскую еду. А не эту диетическую размазню, состряпанную на бегу.
– Сегодня я сдавала сводную смету по новому жилому комплексу, – попыталась объяснить она, подходя ближе к столу. – С девяти утра почти не отрывалась от экрана. У меня до сих пор цифры перед глазами прыгают. Закончила буквально за полчаса до твоего прихода и приготовила то, что можно было сделать быстрее всего.
Дмитрий демонстративно закатил глаза и тяжело выдохнул, всем видом показывая, как ему надоели подобные «отговорки».
– Только не начинай снова про свои сметы, – поморщился он. – Знаю я эту твою работу. Сидишь себе дома в тепле, в мягком кресле, в пижаме, чай пьешь и мышкой щелкаешь. Это, по-твоему, работа? Ты целыми днями дома. По сути, ничем не занята. Времени у тебя полно: и в магазин сходить, и ужин приготовить, и порядок навести. Просто ты совсем расслабилась и обленилась.
Екатерина почувствовала, как к лицу приливает жар. Особенно больно резануло слово «обленилась». Уже четвертый год она работала удаленно инженером-сметчиком. Ее заработок не только не был меньше дохода Дмитрия, но в удачные месяцы, когда закрывались крупные объекты, заметно превосходил его зарплату. Именно на ее деньги они раньше срока выплатили кредит за машину Дмитрия и сделали капитальный ремонт в квартире, доставшейся ему по наследству, где теперь жили.
Но для мужа эти факты словно не существовали. В его представлении настоящая работа непременно выглядела так: ранний подъем, дорога через пробки, офис или склад, обязательное присутствие где-то вне дома. А все, что выполнялось за компьютером в собственной квартире, автоматически превращалось в нечто вроде приятного увлечения, за которое почему-то еще и платят.
Екатерина смотрела на него и вдруг с неприятной ясностью поняла: он не просто язвит. Он и правда так думает. Дмитрий искренне был уверен, что уют, чистые выглаженные рубашки в шкафу, полный холодильник и горячая еда на столе появляются сами по себе, потому что жена «сидит дома». Ее ежедневный, однообразный, утомительный быт, который она умудрялась совмещать со сложными расчетами, строительными коэффициентами, правками, согласованиями и бесконечными таблицами, оставался для него невидимым.
Тем временем Дмитрий встал из-за стола, подошел к холодильнику и принялся долго разглядывать полки. Потом вытащил палку сырокопченой колбасы, отрезал себе несколько толстых ломтей, быстро соорудил огромный бутерброд и направился в гостиную. На ходу он бросил:
– Ладно, поем всухомятку, раз нормальной еды в доме нет. А тебе не мешало бы пересмотреть свое отношение к домашним обязанностям.
Екатерина осталась одна посреди кухни. Она не расплакалась, не закричала, не стала бить посуду или доказывать очевидное. Вместо этого в голове будто щелкнул выключатель. Холодный, точный ум сметчика мгновенно разложил произошедшее по пунктам. Муж считает ее бездельницей. Ее труд не видит и не ценит. Обслуживание своих бытовых нужд воспринимает как бесплатную и обязательную услугу. Что ж, если услугу обесценивают, ее предоставление логично прекратить.
Она молча подошла к столу, взяла тарелку с почти нетронутой пастой, переложила ужин в пластиковый контейнер и поставила в холодильник. Завтра это станет ее обедом. После этого Екатерина вымыла только свою чашку. Тарелку Дмитрия из-под хлеба и нож она оставила в раковине. Так незаметно начался новый этап их семейной жизни.
Следующее утро для Дмитрия началось привычно. Только для него одного. Будильник резким сигналом разрезал тишину. Обычно к этому времени Екатерина уже хлопотала на кухне: заваривала свежий кофе, жарила омлет, доставала чистую тарелку. Но теперь она даже не пошевелилась. Женщина лишь натянула одеяло повыше и продолжила спать. Ее рабочий день стартовал в девять, и вставать в половине седьмого у нее не было ни малейшей причины.
Дмитрий громко прошелся по коридору, не скрывая раздражения, и вскоре из ванной послышались резкие хлопки дверцами шкафов.
