…и человеческим достоинством, которое вам не приобрести ни за какие капиталы. Наш контракт аннулирован окончательно. Более того, я сделаю всё, чтобы ни одна компания из числа моих партнёров в Азии даже не открыла ваше письмо. С этой минуты вы в чёрном списке, господин Тарас.
Богдан неторопливо застегнул пиджак, будто подводя черту под разговором. Затем он перевёл взгляд на Оксану. Лёд в его глазах растаял, черты лица заметно смягчились. Из внутреннего кармана он вынул изящную визитницу из тёмной шагреневой кожи, достал плотную карточку с матовым покрытием и, соблюдая деловой этикет, подал её девушке двумя руками — с подчёркнутым уважением.
— Представьтесь, пожалуйста, — произнёс он уже совсем другим тоном.
— Оксана Соколова, — ответила она, принимая визитку так же двумя руками и слегка склонив голову.
— Оксана, — Богдан улыбнулся открыто и тепло. — Через месяц моя корпорация запускает крупный логистический центр под Киевом. Мне необходим руководитель направления по взаимодействию с азиатскими партнёрами. Нужен человек, который мгновенно распознаёт юридические подводные камни и не боится говорить правду даже тем, кто стоит выше по должности. Если вы согласны на переезд, наберите этот номер завтра в девять утра. Мы полностью покроем расходы на транспортировку вашей семьи и обеспечим расширенную медицинскую страховку в лучшей клинике для ваших родных.
Оксана опустила взгляд на золотое тиснение. Буквы будто дрожали перед глазами. Бесконечные месяцы тревоги, бессонные ночи у постели отца, запах дешёвого моющего средства и постоянный страх перед долгами — всё это словно рассеивалось прямо сейчас, растворяясь без следа.
— Я свяжусь с вами завтра ровно в девять, господин Богдан, — твёрдо произнесла она.
Он удовлетворённо кивнул, затем вынул из бумажника аккуратную пачку стодолларовых купюр и положил её на сервировочный столик рядом с подносом.
— За превосходный пуэр. И за безупречный синхронный перевод.
Развернувшись резко и решительно, Богдан направился к выходу. Максим, сутулясь и неловко прижимая к груди потрёпанный портфель, поспешил за ним. Он задел плечом косяк, споткнулся, но даже не обернулся к своему работодателю.
В просторном VIP-зале остались только Оксана и Тарас. Бизнесмен сидел неподвижно, уставившись на контракт, испачканный соусом. Лицо его побледнело, приобрело болезненный оттенок. За считанные минуты он лишился всего: сделки, способной вытащить его компанию из кризиса, международного авторитета и иллюзии собственного величия.
Наконец он поднял на неё тяжёлый, полный злобы взгляд.
— Ты хоть осознаёшь, что натворила? — прошипел он. — Я сделаю так, что тебе в этом городе работы не найти. Даже полы мыть не возьмут! Мои люди быстро разберутся с тобой!
Оксана спокойно собрала деньги и убрала их в глубокий карман форменного фартука. Затем подняла поднос и посмотрела на него сверху вниз. В её глазах не было ни страха, ни сомнений — лишь холодная уверенность.
— Вы глубоко заблуждаетесь, Тарас Владимирович, — произнесла она ровно. — Это не я, а вы только что разрушили собственное будущее своим невежеством. А работу… мне больше не придётся искать её в вашем болоте.
Она направилась к резной двери. Уже коснувшись латунной ручки, остановилась и, обернувшись, добавила на чистейшем русском:
— И кстати, если всё же решите открыть здесь танцевальный клуб, наймите грамотного управляющего. С вашим стилем ведения дел он разорится за неделю. Всего доброго.
Дверь закрылась тихо, но решительно.
Оксана шла по мягкому ковровому покрытию коридора ресторана, ощущая необыкновенную лёгкость. Навстречу ей из подсобного помещения выскочила Ольга, растерянная, с перепуганным лицом.
— Оксаночка! Что произошло? Почему этот иностранец вылетел, как ошпаренный? Тарас там посуду крушит!
Оксана без спешки сняла кружевной белый фартук, аккуратно сложила его и положила на стойку.
— Передайте Тарасу Владимировичу, что я увольняюсь по собственному желанию с этой минуты, Ольга Петровна. Моя смена окончена. Навсегда.
Она распахнула стеклянные двери и вышла наружу.
Ночной воздух индустриального города был прохладным, но сейчас казался ей удивительно свежим и свободным. Впервые за пять долгих лет грудь не сжимало чувство безысходности. Она достала визитку. Золотые иероглифы мягко блеснули в свете фонарей, словно обещая новую главу.
Завтра утром она начнёт собирать вещи отца и брата. Завтра откроется другая жизнь — та, в которой никто больше не посмеет смотреть на неё как на пустое место.
