Самым изматывающим в тот период оказались не судебные заседания, а бесконечные звонки от бывшей свекрови. Тетяна Аркадьевна проявляла изобретательность: набирала с незнакомых номеров, оставляла голосовые сообщения, срывалась на оскорбления. Она обвиняла Оксану в алчности и бессердечии, настаивала, чтобы та отозвала исполнительный лист, потому что «у Олежки сейчас тяжёлые времена, ему самому есть нечего». Оксана не вступала в перепалки — просто добавляла очередной номер в чёрный список и жила дальше.
Четвертая часть официального дохода бывшего мужа оказалась весьма ощутимой поддержкой. Прибавив к этим средствам свои сбережения, Оксана довольно быстро оформила ипотеку на светлую двухкомнатную квартиру в тихом зелёном районе. Она решилась и на карьерные перемены: приняла предложение возглавить отдел, где зарплата была значительно выше прежней. Назар записался в бассейн, окреп, вытянулся, стал более уверенным. В их доме всегда были спелые фрукты, качественное мясо и его любимые сырки — мелочь, которая раньше казалась роскошью.
А вот у Олега всё пошло под откос.
Оставшись без семьи, он не смог тянуть дорогую аренду и перебрался в крошечную студию на окраине. Однако настоящим ударом стала инициатива матери. Воодушевлённая тем, что сын никогда ей не отказывает, Тетяна Аркадьевна уговорила его оформить на себя крупный кредит ради покупки таунхауса на стадии котлована. Она уверяла, что позже продаст свою квартиру и рассчитается.
Но застройщик исчез, словно его и не было, прихватив деньги дольщиков. Долг лег на плечи Олега неподъёмным грузом. Банк автоматически удерживал половину его зарплаты, ещё четверть перечислялась Оксане на содержание сына. От прежних солидных доходов почти ничего не оставалось. Тетяна Аркадьевна, лишившись привычной финансовой подпитки, теперь с утра до ночи пилила сына, упрекая его в том, что он «не мужчина» и не способен решить созданные ею же проблемы.
В один холодный ноябрьский вечер Оксана подъехала к дому на новой машине. Моросил мелкий дождь, асфальт блестел в свете фонарей. У подъезда она заметила знакомую фигуру.
На влажной лавке сидел Олег. Осунувшийся, с сероватым лицом, он выглядел значительно старше своих лет. От прежней ухоженности не осталось и следа: вместо элегантного пальто — поношенная куртка, на ногах — дешёвые ботинки, испачканные грязью. Увидев Оксану — уверенную, спокойную, в аккуратном шерстяном пальто — он поспешно поднялся.
— Оксан… здравствуй, — голос его дрожал и звучал глухо. — Я адрес через общих знакомых узнал. Нам нужно поговорить.
Она остановилась на расстоянии пары шагов, не сокращая дистанцию.
— О чём? Деньги поступают регулярно. С Назаром ты видишься раз в месяц — по собственному желанию. Что ещё обсуждать?
Он неловко переступил с ноги на ногу, пряча покрасневшие от холода руки в карманы.
— У меня всё очень плохо. Мама втянула меня в этот кредит, теперь суды, долги… Денег едва хватает на дорогу до работы. Я реально перебиваюсь как придётся. Пожалуйста, забери исполнительный лист хотя бы на полгода. Или одолжи сто тысяч. Я верну, обещаю.
Оксана смотрела на человека, ради которого когда-то готова была терпеть унижения и экономить на всём. Сейчас внутри не шевельнулось ничего — ни злорадства, ни сострадания. Только спокойная отстранённость.
Она слегка поправила ворот пальто и тихо произнесла:
— Знаешь, Олег, у тебя есть мама. Тетяна Аркадьевна живёт в просторной квартире и, насколько я помню, всегда знала, как распоряжаться деньгами. Вот и обратись к ней. Попроси у неё на еду — ведь именно ей ты когда-то отдавал всё.
Он побледнел так, будто его окатили ледяной водой. Губы дрогнули, но слова не нашлись. Сказанное вернулось к нему эхом — тем самым жестоким тоном, которым он когда-то говорил с ней.
Оксана развернулась и спокойно направилась к подъезду. За дверью её ждали тёплый свет, домашний ужин и смех Назара. Впереди — уверенность и стабильность. А позади, под холодным дождём, остался человек, который наконец столкнулся с последствиями собственной жадности и слепой преданности чужим амбициям.
