Эти слова она произнесла так, будто речь шла о чём-то совершенно очевидном. Как о погоде за окном.
«Вы же не станете нам мешать».
Олег не отвечал — секунд десять, а может, и дольше. Оксана терпеливо держала улыбку, уверенная в своей правоте.
И вдруг он расхохотался.
Это не был ни истерический смешок, ни нервный срыв. Смех вырвался из глубины, тяжёлый, раскатистый. Он смеялся искренне, до слёз, и чем дольше продолжался этот смех, тем заметнее тускнела её самоуверенность.
— Олег Васильевич… — она нахмурилась. — Простите, но я не вижу здесь повода для веселья.
Он постепенно пришёл в себя, провёл ладонью по глазам и взглянул на неё тем самым холодным, оценивающим взглядом, каким когда-то ставил на место молодых специалистов.
— Оксана, вы вообще представляете, сколько стоит эта квартира?
Она моргнула.
— При чём здесь это?
— Почти двадцать восемь миллионов по последней оценке. Центр Киева, метро под боком — вы же сами восхищались. И эта квартира принадлежит мне. Юридически. Законно. Полностью.
Он поднялся с дивана. Она тоже выпрямилась — не от растерянности, а с явным вызовом.
— Тарас здесь всего лишь гость. Я пустил его по просьбе сестры. Два года он живёт под моей крышей. Я оплачиваю коммунальные, покупал продукты, оплатил ему ноутбук за семьдесят две тысячи. За всё это время он не вернул мне ни гривны. Ни копейки. А вы, — голос его стал жёстче, — вы вообще гостья гостя.
Вы переставляете мои вещи, решаете, какое молоко мне покупать, распоряжаетесь мебелью. И после этого предлагаете мне перебраться в однокомнатную квартиру где-нибудь на окраине?
— Я рассчитывала, что мы сумеем договориться нормально, — спокойно ответила она, и ни тени смущения не появилось в её голосе. — Тарас — ваш единственный племянник. Всё равно рано или поздно эта квартира перейдёт ему…
— Стоп. — Олег поднял ладонь. — Вы сейчас всерьёз хотите сказать, что я обязан оформить её на вас уже сейчас?
Она выдержала его взгляд.
— А разве это не логично? У вас нет ни жены, ни детей. Тарас — единственный наследник. Зачем тянуть? Можно ведь оформить дарственную, и всё. Вы переезжаете в небольшую квартиру, мы остаёмся здесь. Всем удобно.
Она говорила так, словно предлагала разумный, взаимовыгодный вариант.
— Всем удобно, — медленно повторил он. — То есть я освобождаю свой дом, а вы счастливы.
— Но вам же проще будет, — пожала плечами Оксана. — Меньше квадратов — меньше забот, меньше платежей. В вашем возрасте это даже полезно.
— Достаточно, — оборвал он. — У вас есть семь дней. В следующую субботу вас обоих здесь быть не должно.
Она резко вскинула подбородок.
— Вы не имеете права нас выгонять!
— Имею. Это моя собственность. Никаких договоров, никакой регистрации у вас нет. Оснований жить здесь — тоже.
Он подошёл к двери комнаты племянника и постучал.
— Тарас, выйди. Нам нужно поговорить.
Тарас появился с недовольным видом, явно оторванный от своих дел. Увидев напряжённое лицо Оксаны, насторожился.
— Что происходит?
— Твоя невеста, — ровно произнёс Олег, — только что предложила мне покинуть мою же квартиру. Освободить пространство для вашей будущей семьи. Заодно оформить дарственную. Ты в курсе?
Тарас перевёл взгляд на Оксану. Та скрестила руки.
— Тарас, твой дядя слишком остро всё воспринимает, — сказала она.
— Дядь Олег, может, ты что-то не так понял…
— «Вы же не станете нам мешать?» — отчётливо повторил он. — «Можно всё оформить прямо сейчас». Я что-то перепутал?
Щёки Тараса налились краской.
— Оксана, мы же говорили, что я сам с ним поговорю!
— Ты бы ещё полгода собирался! — вспыхнула она. — Мы что, так и будем втроём жить? Когда дети появятся — куда их девать? В прихожую?
— Дети? — Олег усмехнулся. — Вы ещё расписаться не успели.
— А планировать запрещено? — раздражение она уже не скрывала. — Мне двадцать семь, Тарасу двадцать пять. Мы хотим нормальную семью. В нормальной квартире. А не существование вместе с пенсионером.
Он посмотрел сначала на неё, затем на племянника.
— Ты слышал?
Тарас молчал, опустив глаза.
— Я спрашиваю — слышал?
— Она не это имела в виду…
— Именно это. — Голос Олега стал тихим, но оттого ещё тяжелее. — Неделя. До субботы. Собираете вещи и съезжаете.
Следующие дни прошли в холодной, звенящей тишине.
Оксана почти не выходила из комнаты Тараса. Если появлялась на кухне или в коридоре, смотрела сквозь Олега, словно его не существовало. Тарас дважды пытался начать разговор, но каждый раз слышал одно и то же:
— В субботу вас здесь быть не должно.
В четверг вечером Оксана всё же вышла на кухню, когда Олег ужинал.
— Олег Васильевич.
Он поднял взгляд.
— Вы понимаете, что делаете? — Она стояла в дверном проёме, сцепив руки на груди. — Вы ломаете собственную семью. Тарас — ваш единственный племянник. Его мать — ваша сестра. Если вы нас выставите, вам этого не простят.
— Возможно, — спокойно ответил он.
— Тогда вы останетесь совсем один. В огромной квартире. И когда вам станет плохо — даже воды подать будет некому.
Олег аккуратно положил вилку на край тарелки.
— Оксана, вы живёте здесь совсем недолго. Но уже успели избавиться от моих вещей, переставить мебель, выбросить мои чашки. Вы распоряжаетесь на моей кухне, пользуетесь моей техникой и указываете мне, что покупать. И теперь пытаетесь пугать меня одиночеством.
