— Даже если дойдёт до суда, — спокойно добавила Оксана, — ты покинешь его с тем же набором, с которым когда‑то переступил порог этой квартиры: две спортивные сумки и коробка с зимней обувью.
Людмила резко побледнела; на щеках проступили тёмные пятна, которые обычно скрывал плотный слой пудры.
— Я так и чувствовала! — прошипела она, сжав губы. — Холодная, расчётливая! Замуж по расчёту вышла! Всё к рукам прибрала, жильё прижала, деньги по углам прячешь! Мой сын вкалывает годами, последние силы на складе оставляет, а ты…
— Ваш сын? Вкалывает? — Оксана резко повернулась к ней.
Она подошла к комоду, рывком выдвинула верхний ящик и достала увесистую синюю папку на кольцах. Папка с глухим стуком легла в центр стола, отчего Виктория нервно дёрнулась.
— Посмотрите, Людмила Ильинична. Смелее. — Голос Оксаны звучал ровно, без истерики. — Здесь оплаченные счета за коммунальные услуги, интернет, садик Софии, чеки из супермаркета за последние полтора года. Внимательно изучите реквизиты — везде моя банковская карта. За восемнадцать месяцев ваш сын не закрыл ни одного платежа. Ни одного. Его зарплата растворяется неизвестно где: то новые запчасти для машины — между прочим, купленной на мои деньги, — то бесконечные «посиделки с коллегами», то очередные гаджеты. Продукты оплачиваю я. Одежду дочери покупаю я. Быт держится на мне.
Она перевела взгляд на Тараса. Тот стоял, вытянувшись, будто провинившийся школьник, и смотрел в пол. Лицо налилось краской.
— Полтора года я делала вид, что всё нормально, — продолжила она тише. — Убеждала себя, что это временный спад, что у тебя сложности на работе, что нужно поддержать. Ради Софии терпела. Но сегодняшнее — это за гранью. Притащить сюда мать и сестру, устроить спектакль, чтобы давлением выманить деньги у собственного ребёнка?
Оксана глубоко вдохнула; в висках стучало.
— С меня хватит. Завтра утром подаю заявление на развод через электронный сервис. Не придёшь добровольно в ЗАГС — будем разводиться через суд. Заодно проверим, нет ли у тебя долгов, и если есть — разделим их по закону.
— Оксан, ты серьёзно? Из-за какого‑то участка рушить семью? — Тарас попытался говорить громко, но голос предательски дрогнул. От прежней напористости не осталось и следа. — Ты готова оставить ребёнка без отца из-за своих принципов?
— Дело не в участке. А в том, что ты счёл допустимым залезть в карман собственной дочери ради каприза матери. И ещё привёл «группу поддержки», чтобы меня продавить.
Людмила тяжело опёрлась ладонями о стол и с усилием поднялась.
— Пойдём, Виктория. Нам здесь делать нечего. Неблагодарного сына вырастила… — Она бросила на Тараса укоризненный взгляд. — Собирайся немедленно! Пусть сидит тут одна со своими миллионами! Думаешь, на тебя не найдётся нормальных женщин? Очередь выстроится!
— Очередь из тех, кто согласится содержать взрослого мальчика? — холодно усмехнулась Оксана. — Буду только рада.
Виктория вскочила, схватила сумочку. Пальцы дрожали, когда она застёгивала карман куртки, и из него выскользнул кассовый чек. Бумажка плавно опустилась к ногам Оксаны. Та мельком взглянула: магазин парфюмерии, двенадцать тысяч гривен. Неплохая сумма для человека, который жалуется на отсутствие средств и собирает «на нужды мамы».
Людмила, шумно сопя, направилась в коридор. Виктория поспешила следом. Дверь хлопнула так, что в прихожей жалобно звякнуло зеркало.
На кухне остались двое.
Тарас переминался с ноги на ногу, избегая её взгляда.
— Оксан… ну зачем так резко? Ну отказала — и ладно. Погорячились. Мама просто переволновалась из‑за самочувствия… Давай забудем всё это. Сядем спокойно, чай попьём.
— Твои чемоданы на лоджии, в верхнем шкафу, — произнесла она негромко, но твёрдо. — В субботу меня с Софией не будет дома. Заберёшь вещи и оставишь ключи на комоде.
— Ты серьёзно? Куда я сейчас пойду? На улице ливень!
— К матери. У вас впереди целая ночь, чтобы искать в интернете участки подешевле. Уходи.
Он сделал шаг к ней, будто собирался дотронуться до плеча, но встретил её взгляд — холодный, пустой, без намёка на сомнение. Рука повисла в воздухе. Тарас сглотнул, развернулся и медленно пошёл в коридор. Спустя несколько минут входная дверь тяжело захлопнулась, отрезав его от этой квартиры окончательно.
