— Вот мы и решили… вложить их с умом. Приобрести дом.
На кухне повисла плотная, тягучая тишина. Где‑то в шахте глухо заурчал старый лифт, за окном порыв ветра ударил по стеклу. Больше не было слышно ничего.
У Оксаны похолодели ладони. Речь шла о том самом счёте. О деньгах, которые она откладывала по ночам, подрабатывая удалённо. Пока Тарас отдыхал перед телевизором или зависал в онлайн‑играх, она, укрывшись пледом, сидела с ноутбуком и разбирала чужие отчёты, сводила цифры, проверяла балансы. Эти накопления предназначались для будущего Софии — на хорошую частную школу — и на случай, если жизнь вдруг даст трещину.
Она аккуратно поставила стакан на стол.
— Речь о моём депозите? Я верно понимаю: вы собрались, чтобы решить, куда направить средства, которые я откладываю на учёбу нашей дочери?
— Да перестань ты! — всплеснула руками Людмила, щеки её вспыхнули. — Ребёнку всего шесть! До ваших элитных лицеев ещё годы. А дом — это вложение! Земля, недвижимость! София будет летом на свежем воздухе, по травке бегать, ягоды прямо с грядки есть, здоровье укреплять!
— Здоровье она прекрасно укрепляет у моих родителей в селе. И бесплатно, — спокойно, но жёстко ответила Оксана. — И ради этого мне не нужно покупать вам дом под Киевом.
— То есть на мать мужа тебе жалко? — внезапно повысил голос Тарас и ударил ладонью по столу. Ложка в чашке звякнула. — Мама нам помогала, с Софией сидела, когда та маленькая была, а ты только свои таблицы считаешь!
Оксана медленно подняла взгляд.
— Помогала? За шесть лет твоя мама побыла с Софией три раза. И каждый раз брала деньги «на такси и подарки», хотя живёт в трёх остановках отсюда. Давай без переписывания фактов.
Виктория раздражённо швырнула телефон на стол.
— У тебя что, совести нет? Деньги лежат мёртвым грузом! Инфляция их съедает! А мы предлагаем реальный проект. Мы же семья!
— Семья? — усмехнулась Оксана, и в этой усмешке не было тепла. — Виктория, а почему вы с мужем не поучаствуете? Вы ведь месяц назад отдыхали на море. Или удобнее распоряжаться чужими накоплениями?
— У нас ипотека! — визгливо отрезала та. — И машину менять надо! Это другое!
— Интересная логика, — холодно заметила Оксана. — Ваши кредиты — священны. А мои деньги, которые я коплю, отказывая себе в отпуске и новых вещах, — это «лишнее», что срочно нужно пустить на ваши желания.
Людмила тяжело вздохнула и схватилась за ворот кофты, будто ей не хватало воздуха.
— Я скажу прямо. Я всю жизнь посвятила сыну. Ночами не спала. Я заслужила кусочек земли на старость! Врач сказал — мне нужен воздух, движение! Я грядки разобью, вам овощи возить буду!
— Овощи из магазина обойдутся дешевле, чем полтора миллиона, — ровно ответила Оксана. Усталость исчезла, уступив место сухой, трезвой ясности. — Хотите дом — оформляйте потребительский кредит. Втроём справитесь.
Тарас резко поднялся. Стул с противным скрежетом отъехал назад.
— Всё, хватит! Или ты завтра переводишь деньги, и мы заключаем сделку, или я подаю на развод. И не сомневайся — делить будем всё. Квартиру, машину, твои счета — пополам!
В комнате стало почти оглушающе тихо.
Оксана смотрела на человека, с которым прожила семь лет, и с удивлением осознавала: перед ней совершенно чужой мужчина, надеющийся запугать её громкими словами.
— Ты менеджер по продажам, Тарас. Умеешь убеждать клиентов покупать детали. Но в юриспруденции ты профан, — спокойно произнесла она, подходя к столу. — Объясняю один раз. Бесплатно. Квартира куплена мной в состоянии «после строителей» за четыре года до свадьбы. Она не является совместной собственностью. Мой накопительный вклад — целевой. Ни одной гривны с твоей стороны там нет. Выписки я получу через приложение за пару минут. Эти средства разделу не подлежат.
— Я здесь прописан! — выкрикнул он, и в голосе отчётливо прозвучала тревога. — Меня никто не выгонит!
— Регистрация даёт право проживания, но не право собственности. И снимается через суд в одно заседание, Тарас.
