Он ещё в начале лета уверял, что в сентябре обязательно приедет и всё заберёт сам.
— Но ведь урожай пропадёт… — тихо сказала Оксана.
— Это его урожай, — ответил я спокойно. — Его участок. Я дал землю, купил семена, показал, как сажать и чем подкармливать.
Оксана смотрела на Олегову грядку: тёмная, заброшенная, трава вымахала почти по пояс. По соседству стояли мои ряды — аккуратные, зелёные, с мощной ботвой.
— Он всё‑таки мой брат… — произнесла она, но прежней уверенности в её голосе уже не было.
— Ему сорок четыре, — сказал я. — Если человек за всё лето не может выбраться трижды, значит, эта картошка ему не так уж необходима. Шесть лет он её увозил не потому, что без неё не прожить, а потому что было удобно.
Она долго молчала, потом вздохнула:
— Наверное, ты прав. Просто внутри всё равно тяжело.
Я притянул её к себе.
— Я не собираюсь ругаться с Олегом. Но хочу, чтобы он усвоил простую вещь: дармовщины не существует. Даже если вы родственники.
Сентябрь выдался тёплым. Двадцать восьмое число, воскресенье, листья уже медные.
— Сергей! Что там с моей картошкой? — раздалось в трубке.
— Там же, где и оставил, — ответил я.
— Сейчас приеду!
Он появился около часа дня. Один, без Юлии. В новой фермерской кепке, бодрый, словно за премией приехал.
— Ну, показывай мой урожай!
Я молча указал на грядку.
Перед нами лежал плотный слой сухой травы. Лебеда, пожелтевшая и грубая, осот с пушистыми метёлками, сплошной ковёр сорняков. Где‑то под этим, теоретически, должны были быть клубни.
— Это что вообще? — Олег даже растерялся.
— Твоя грядка. Мы её вместе в мае засаживали, помнишь?
— Да тут же пусто!
— Не пусто. Просто под травой. Бери лопату.
— Ты хотя бы прополоть мог…
Вот он, тот самый момент. Я ждал его не четыре месяца — шесть лет.
— Мог, — кивнул я. — Но мы договорились: три приезда. Был один. В июле я дважды звонил — ты не приехал.
Он копал часа два. Я выдал ему лопату и ведро и занялся своими ящиками — перебирал картофель, раскладывал по размеру. Ни слова помощи.
Под вечер он подошёл ко мне.
В ведре лежало то, что сложно было назвать урожаем: мелкие, серовато‑розовые шарики, размером с грецкий орех, а то и с вишню. Килограммов пять, не больше.
— Вот так выглядит результат без ухода, — сказал я. — Или проще купить на рынке. Мешок выйдет дешевле, чем бензин до дачи и обратно.
Олег достал телефон, включил калькулятор. Посчитал километры, расход топлива, цену за литр. Потом открыл сайт с ценами на картошку во Львове.
— И правда дешевле… — тихо признал он.
На следующий год я по привычке перекопал тот участок — управился за полдня. Позвонил:
— Земля свободна. Сажать будешь?
Он замялся.
— Сергей… Нет. Мы с Юлией решили на рынке брать. Чистая, в сетках, без хлопот.
С тех пор он покупает овощи там. Юлия довольна.
А бывшую «его» грядку я отвёл под кабачки.
Иногда вечером выхожу на крыльцо, смотрю на участок и думаю: удивительно устроены отношения. Шесть лет я подбирал слова, чтобы сказать шурину «достаточно». А в итоге вместо разговоров всё решила полоска земли — шесть на десять метров. На ней правда не проросла, зато стала очевидной.
Мелкая картошка размером с горох объяснила Олегу то, что я не мог донести годами.
Правда, мама Оксаны до сих пор считает меня жадным. Пусть так. Зато в погребе лежит наш урожай — весь, до последнего клубня.
А у вас есть в семье человек, который каждый год приходит «за своим», прикрываясь словами «мы же родные», но ни разу не задумался, чего вам это стоит?
