Людмила Михайловна восприняла эту новость без особого воодушевления.
— И что ты там один собрался делать? — с недовольством протянула она. — Только зря потратишь деньги. Лучше скажи — я дам телефон человека, заплатишь ему, и всё сделают как надо.
— Нет, мама, — спокойно, но жёстко ответил Олег. — На этот раз я разберусь сам.
В пятницу после работы он уехал, а вернулся лишь в воскресенье ближе к ночи. Выглядел он измотанным, будто за эти два дня прожил целый месяц. В глазах, однако, появилась твёрдость, которой Оксана давно не видела. Она ждала его, не ложась спать.
— Ну как? — тихо спросила она, когда он переступил порог.
Олег молча снял куртку, прошёл на кухню и тяжело опустился на стул.
— Я всё проверил, — проговорил он глухо. — Печь и правда почти рассыпалась. Но вот денег, которые я отправлял, там нет и в помине.
Он на мгновение замолчал, будто собираясь с мыслями.
— В её комнате я нашёл пакеты с новой косметикой, духами, одеждой… И билеты в райцентр. А ещё фотографии — она там с каким‑то мужчиной. Похоже, давала ему деньги. Какой уж там «долг», Оксана… Она просто тратила наши средства на себя. А к нам перебралась потому, что в доме зимой холодно, а на ремонт ничего не осталось.
Оксана сидела рядом, не перебивая. Слова мужа звучали тяжело, но в них не было сомнений.
— Я нанял бригаду, — продолжил он, глядя в одну точку. — В понедельник приступают к работе. Буду ездить каждые выходные, контролировать процесс. И больше ни гривны ей не переведу. Я прямо так и сказал.
— И как она отреагировала? — осторожно спросила Оксана.
— Сначала кричала. Потом расплакалась. А под конец заявила, что тогда останется жить у нас навсегда.
Оксана почувствовала, как внутри всё похолодело.
— А ты что?
Олег поднял на неё усталый, но решительный взгляд.
— Сказал, что в таком случае сам соберу её вещи и отвезу. Я больше не позволю так с нами обращаться.
— И что дальше?
— Обвинила нас во всём, назвала неблагодарными, сказала, что уедет уже завтра. У неё, оказывается, есть знакомая в городе, которая готова её приютить. Я купил билет. Завтра провожу — и всё. Оксана… прости меня. За этот месяц. И вообще за то, что позволил этому зайти так далеко.
Она молча обняла его. Слов не требовалось — тяжесть, давившая на них всё это время, понемногу отпускала.
Впереди оставались заботы: ремонт в деревне, поездки по выходным, разговоры, которые ещё предстояло пережить. И чувство вины, с которым Олегу придётся разбираться самому. Но главное уже произошло — он перестал быть удобным кошельком и наконец взял ответственность за свою семью.
На следующий день Оксана после работы не спешила домой. Ей не хотелось становиться свидетелем прощальной сцены. Когда она всё‑таки открыла дверь квартиры, внутри стояла непривычная тишина. Ни криков, ни тяжёлых вздохов. Даже воздух будто стал чище.
Олег сидел на кухне с кружкой чая и выглядел неожиданно спокойным.
— Уехала? — спросила она.
— Да, — кивнул он. — Конечно, без скандала не обошлось. Соседи, думаю, снова всё слышали. Напоследок заявила, что мы ещё пожалеем, что я выбрал жену, а не мать. Всё по сценарию.
— А ты?
— Я выслушал. Потом просто поцеловал её в щёку и сказал: «Дом я приведу в порядок. Там будет тепло и уютно. Ты всегда сможешь туда вернуться. Но жить мы будем отдельно. Так лучше для всех». Она хлопнула дверью так, что стены задрожали, — и ушла.
Он немного помолчал, затем взял Оксану за руку.
— Знаешь, я только сейчас понял, насколько боялся её разочаровать. Старался быть идеальным сыном и чуть не разрушил собственную семью. Это моя ошибка — я позволял манипулировать нами. Но теперь всё иначе. Мы сами будем решать, как нам жить. Помогать ей — да, но на наших условиях.
За окном медленно оседал мартовский снег. Вечер был тихим, почти прозрачным. И впервые за долгое время в их небольшой квартире на седьмом этаже воцарилось настоящее спокойствие — без напряжения, без скрытых упрёков, с ощущением тепла, которое рождается не от батарей, а от внутренней уверенности.
