Оставалось уладить последний пункт — ипотеку за нашу общую квартиру. До окончательного расчёта не хватало ровно той суммы, которую я три года подряд откладывала, хватаясь за ночные проекты и складывая в отдельную копилку каждую премию.
Спустя пару часов я уже сидела в банке напротив менеджера. Заявление на досрочное закрытие кредита, перевод средств с моего резервного счёта — всё прошло без лишних вопросов. Когда на справку об отсутствии задолженности тяжело опустилась печать, этот сухой звук показался мне торжественным аккордом. С этого момента жильё юридически и фактически принадлежало только мне.
Тарасу я ничего не сказала. Решила принять их правила игры. Целую неделю я изображала образцовую супругу: готовила ужины посложнее, не интересовалась его расходами, не спорила. Он заметно расслабился. Даже больше — стал позволять себе резкость, цеплялся к мелочам, говорил свысока. Похоже, репетировал роль обиженного мужа, которому «пришлось» разорвать отношения.
Кульминация наступила в четверг вечером. Он вошёл мрачнее тучи, швырнул куртку на пуф и направился в гостиную, где я просматривала письма по работе.
— Нам нужно поговорить серьёзно, — произнёс он, избегая моего взгляда и глядя куда-то мимо. — Всё, Оксана. Мы исчерпали себя. Это конец.
Я спокойно опустила крышку ноутбука.
— Вот как? И в чём причина?
— Ты живёшь своими проектами. Тебя никогда нет рядом. Стала холодной, — фразы звучали заученно, будто он повторял заранее составленный текст. — Нам лучше разъехаться. Собирай вещи и возвращайся в свою однокомнатную. А эта квартира останется мне. Я ведь тоже вкладывался. И кредит ещё висит — я готов взять его на себя.
Я медленно кивнула, словно обдумывая услышанное.
— Вкладывался? Давай посчитаем, Тарас. Твой первоначальный взнос — и ни одного платежа за последние два года. Неплохая арифметика.
Он явно не ожидал такой реакции — лицо вытянулось.
— Да какая разница! Мы супруги. По закону всё пополам! — вспылил он.
Я поднялась, достала с полки серую папку и положила её на стол перед ним.
— Прочитай внимательно. Наш брачный договор. Согласно ему, квартира остаётся за мной.
Он схватил бумаги, быстро пробежал глазами строки. На скулах заходили желваки.
— Я это оспорю! Эта бумажка ничего не стоит! — он швырнул документы обратно.
— Попробуй, — я чуть наклонила голову. — Заодно объясни в суде, почему столько лет жил за мой счёт. И ещё один нюанс: три дня назад ипотека полностью закрыта. Справка у меня. Жильё без обременений и принадлежит мне.
Тарас отступил на шаг.
— Ты всё провернула за моей спиной…
— Тарас, — мой голос стал твёрдым. — Позвони Людмиле. Пусть приедет. Сейчас.
— Не собираюсь я ей звонить! — огрызнулся он.
— Тогда это сделаю я.
Я набрала номер свекрови. В трубке раздалось недовольное:
— Что опять случилось?
— Людмила, приезжайте немедленно. Вопрос касается квартиры.
Я завершила вызов, не вступая в дискуссии. Тарас ходил по комнате, бормоча что-то о несправедливости и предательстве. Минут через сорок раздался звонок в дверь. Людмила вошла, тяжело дыша, с тревогой и раздражением на лице.
— Что здесь происходит в такое время? — резко спросила она, прожигая меня взглядом.
Я указала на кресло напротив.
— Присаживайтесь.
