…которую Тарас даже вообразить не мог. У меня к тому моменту уже была солидная сумма на счету, к тому же я решилась продать родительскую дачу, чтобы не зависеть ни от кого.
— Оксана, я внесу всё, что у меня есть, а недостающее добавишь ты. Но оформим квартиру на меня — у меня в банке репутация лучше, быстрее дадут одобрение, — уверенно произнёс тогда Тарас.
Внутри у меня неприятно сжалось.
— Нет, Тарас, — сказала я спокойно, хотя голос звучал твёрдо. — Основной вклад мой. Либо мы идём к юристу и чётко фиксируем доли в брачном договоре, либо от покупки отказываемся.
Его лицо мгновенно изменилось. Он сыграл оскорблённого мужа:
— Ты мне не веришь? Мы ведь семья.
Но я стояла на своём. Юрист подготовил подробный документ: жильё приобретается в браке, однако большая часть средств внесена мной. В случае развода квартира остаётся мне, а я обязуюсь выплатить Тарасу его долю. Он поставил подпись, хотя весь вечер потом демонстративно молчал.
Первый год прошёл относительно спокойно. Я работала без выходных, брала дополнительные заказы. Тарас тоже ездил в офис, но всё чаще возвращался раздражённым, жаловался на начальство и подолгу задерживался «на встречах», которые, по его словам, не приносили результата.
Постепенно в нашем доме стала регулярно появляться Людмила Львовна — женщина жёсткая, привыкшая командовать.
— Оксана, почему рубашки Тараса висят не по оттенкам? — без стука распахивала она шкаф. — И суп сегодня жидковатый. Тарас с детства ест наваристое, у него желудок слабый.
Я молча выслушивала. Тарас в это время ковырял вилкой в тарелке и согласно кивал матери.
Потом начали незаметно меняться финансы. Сначала по мелочам. Тарас перестал покупать продукты.
— Нам урезали премии, заплати в этот раз коммуналку ты, — просил он, избегая моего взгляда.
Я зарабатывала больше и к тому же имела отдельный накопительный счёт, о котором он не знал. Я просто закрывала образовавшиеся прорехи. Но «временные сложности» растянулись почти на два года. Все основные расходы — кредит, техника, ремонт — легли на меня. Свои доходы Тарас тратил исключительно на себя.
Разговор, который я случайно услышала на балконе, окончательно расставил всё по местам.
Когда они с матерью вернулись на кухню, я уже невозмутимо раскладывала тарелки. Людмила Львовна окинула меня покровительственным взглядом.
— Благодарю за ужин, Оксаночка. Мы поедем. Тарас, проводи меня до остановки.
Дверь за ними закрылась. Я опустилась на табурет. Слёз не было — только холодная ясность и чёткий план.
Утром я взяла отгул и отправилась к тому самому юристу. В его кабинете пахло пылью старых папок и нагретым пластиком принтера. Пожилой мужчина в строгом костюме внимательно перечитал мой экземпляр договора.
— У вас всё оформлено грамотно, — сказал он, поправляя очки. — Основная сумма внесена вами, переводы подтверждены. Документ составлен корректно, придраться практически не к чему.
— А на мою первую квартиру — ту, что досталась от родителей, — он может претендовать? — спросила я.
— Нет. Она приобретена до брака. Это исключительно ваша собственность.
Я вышла на улицу. Воздух показался неожиданно лёгким и свежим, словно после долгой духоты. Впервые за долгое время мне было не страшно, а спокойно — потому что я точно знала, какой шаг сделаю дальше.
