Её ладони оказались неожиданно сильными, с твёрдыми, словно тренированными пальцами.
Она резко рванула подол вниз. Ткань не выдержала — шов лопнул с сухим треском. В ту же секунду Олег ухватил меня за плечи, будто поддерживая, чтобы я не потеряла равновесие. Но Оксана Петровна не остановилась — тянула настойчиво, зло, пока разрыв не пополз почти до самого бедра.
Я медленно повернула голову и посмотрела на них. Олег продолжал удерживать меня, пальцы впились в кожу. Оксана Петровна выпрямилась, переводя дыхание. На её лице читалось удовлетворение — почти ликование.
— Твоё место — в доме, у тряпки! — выкрикнула она, срываясь на визг. — Хватит играть в карьеристку. Пора служить мужу, ты меня слышишь?
Олег усилил хватку и наклонился к моему уху:
— Мама говорит дело, Мария. Ты будто забыла, что я здесь тоже хозяин. Это мой дом. Я не нанимался к тебе в помощники.
Я встретилась с ним взглядом. Он не отвёл глаз — смотрел прямо, жёстко, отчуждённо. В этом взгляде не осталось ничего знакомого.
— Понятно, — произнесла я спокойно. — Теперь мне действительно всё ясно.
И улыбнулась.
— Жаль только, что вы не учли одну мелочь — камеры.
Оксана Петровна застыла. Олег отпустил меня и сделал шаг назад.
— Какие ещё камеры?
— Две. В гостиной и здесь, в спальне. Записано всё: ваши разговоры, обсуждения с подругами, планы, юрист, идея поделить дом. Каждое слово.
В этот момент раздался звонок в дверь. Ровно семь. Я накинула халат поверх разорванного платья и вышла в прихожую.
На пороге стояли София и Дмитро, растерянные.
— Проходите. Мне нужны свидетели.
Я включила запись на телефоне и положила его на стол. Комнату заполнил голос Оксаны Петровны: «План надёжный… испортим ей платье… она сорвётся… потом к юристу… дом поделим…»
Олег опустился на диван, побледнев так, будто из него выкачали кровь. Оксана Петровна держалась за спинку кресла; её пальцы заметно дрожали.
Когда запись оборвалась, София перевела взгляд с меня на них. Дмитро молчал, но выражение его лица не оставляло сомнений.
Я подошла к Олегу вплотную.
— Собирай вещи. Свои и её. У вас десять минут. Иначе запись получат твои клиенты, её знакомые и все наши общие друзья. И, разумеется, полиция — за умышленную порчу имущества и попытку мошенничества.
Оксана Петровна шагнула ко мне, лицо перекошено от ярости:
— Ты всё это заранее спланировала!
— Нет, — ответила я ровно. — Это был ваш сценарий. Я лишь не позволила ему сработать.
Олег поднялся, посмотрел сначала на мать, потом на меня:
— Мария, давай обсудим…
— Осталось восемь минут.
Он взял Оксану Петровну за руку и повёл к лестнице. Она вырывалась, сыпала обвинениями, кричала о неблагодарности и о том, что я ещё пожалею. Он молча тянул её наверх.
Через полчаса они спустились с чемоданами. Я ждала у двери в чёрном запасном платье.
