Камеры были крошечные, с передачей изображения прямо на смартфон. Если уж это действительно война, я обязана понимать, против кого выступаю.
На следующий день я аккуратно установила их: одну спрятала в гостиной за рамкой с фотографией, вторую — в спальне, на верхней полке шкафа. Они начали запись автоматически, как только я вышла из дома на встречу с клиентом.
Вечером, запершись у себя, я включила видео.
Оксана Петровна устроилась на моём диване, прижав телефон к уху. Голос звучал громко и самоуверенно — так говорят люди, убеждённые, что их никто не подслушивает.
— Тетяна, я тебе повторяю: схема безупречная. Тридцать первого, перед самым конкурсом, Олег поможет мне «случайно» испортить её платье. Она сорвётся, поедет туда на взводе, что-нибудь ляпнет — и выставит себя истеричкой. А дальше — к юристу. Скажем, что она не в себе, что дом нужно делить. Я уже консультировалась, всё объяснили, как правильно оформить. Нам главное — свидетели, чтобы подтвердили её «неадекватность».
Из трубки доносилось невнятное бормотание. Оксана Петровна довольно усмехнулась.
— Какая ещё измена, да не смеши. Олегу просто нужно вернуть своё. Дом она записала на себя, решила, что самая хитрая. Ничего, поставим на место. Пусть знает, где её роль — на кухне, а не по конкурсам разъезжать.
Я остановила запись. Подошла к окну. За стеклом тихо падал снег — крупный, неторопливый, будто мир оставался прежним. Только внутри меня уже всё встало на свои места.
Утром тридцать первого декабря я поднялась раньше обычного. Разложила на кровати платье — бордовое, бархатное, с открытыми плечами. Взяла ножницы и сделала тонкий разрез по боковому шву. Почти незаметный. Достаточно, чтобы ткань под натяжением сама разошлась.
Затем набрала Софию и Дмитро.
— Приезжайте к семи. Будьте вовремя и стойте у двери. Объясню позже.
София попыталась расспросить, но я уже нажала «отбой».
Внизу пахло выпечкой — Оксана Петровна возилась с пирогом. Олег сидел за столом, лениво пролистывая ленту в телефоне. Я спустилась и улыбнулась так, будто ничего не знала.
— Поможете вечером с платьем? Молния тугая, сама не справлюсь. И подол нужно поправить, чтобы лёг ровно.
Оксана Петровна обернулась от духовки. На её лице на мгновение мелькнуло что‑то хищное, почти торжествующее.
— Конечно, Мария. Мы же семья, правда, Олег?
Он кивнул, не отрывая взгляда от экрана.
В шесть я уже стояла в спальне в платье и позвала их. Они вошли вдвоём: впереди Оксана Петровна, за ней — Олег. Её взгляд медленно скользнул по мне, и в глазах вспыхнул холодный блеск.
— Какая красавица. Олег, застегни ей молнию.
Он подошёл сзади, осторожно потянул бегунок вверх — до самого конца. Оксана Петровна опустилась на корточки и взялась за край подола. Её пальцы медленно сомкнулись на ткани, словно примеряясь, где удобнее ухватиться.
