Оксана Петровна застыла у моей вешалки и перебирала пальцами чехол с платьем. Я заметила это в зеркальном отражении: её рука медленно скользнула по молнии, а затем она резко повернулась, услышав, как я вошла.
— Мария, это для конкурса? Наверное, баснословных денег стоит.
Я лишь молча кивнула. В груди неприятно кольнуло — не испуг, скорее тревожная настороженность. Она разглядывала наряд странно: без обычного интереса, скорее с холодным прищуром, будто приценивалась. Так смотрят не на красоту, а на объект, который собираются оценить и разобрать по частям.
— Да, недешёвое, — ответила я и аккуратно, но твёрдо забрала чехол из её рук. — Это работа для «Золотого чертежа». Через пять дней объявят результаты.
Губы Оксаны Петровны растянулись в улыбке, но взгляд остался ледяным.
— Что ж, посмотрим. Главное, чтобы всё вышло так, как тебе хочется.
Она вышла, а я ещё некоторое время стояла посреди комнаты, прижимая к себе платье. «Как тебе хочется». Не «как нужно», не «как заслужила». Будто речь шла о прихоти, а не о пяти годах бессонных ночей и труда.
Свекровь появилась у нас две недели назад — с тяжёлыми чемоданами и выражением лица человека, уверенного, что в этом доме всё устроено неправильно. На пороге она долго обнимала Олега, а на меня бросила короткий, скользящий взгляд — словно я часть интерьера.
Уже в первый вечер за ужином она задала вопрос, от которого повисла пауза:
— А на кого оформлен дом?
Олег едва не подавился компотом. Я ответила спокойно, без запинки:
— На меня. Проект полностью мой, и строила я на собственные средства.
Оксана Петровна неторопливо промокнула губы салфеткой, особенно тщательно — в уголках.
— Вот как. Олежек, а ты хоть как-то участвуешь?
Он опустил глаза. Я ждала, что он скажет хоть слово, но вместо этого он просто подлил себе ещё компота и отвернулся.
— Мам, давай не сейчас. Мы же всё обсудили.
Обсудили? Когда именно?
С того вечера начались странности. Сначала мелкие: то пропадали ключи от моего кабинета, то в принтере внезапно заканчивались чернила, хотя я недавно заправляла картридж, то телефон к утру оказывался разряженным, хотя стоял на зарядке. Я убеждала себя, что это совпадения. Пока не исчезла флешка с проектом.
Тогда я поняла — это уже не случайность.
Флешку я обнаружила неожиданно. Зашла к Оксане Петровне попросить иголку, с её разрешения открыла косметичку — и под тюбиком тонального крема увидела знакомый красный корпус с логотипом моей студии. В тот момент она была на кухне. Я молча взяла накопитель, спрятала в карман и вышла, не произнеся ни слова.
Вечером, когда Олег вернулся, я сказала прямо:
— Твоя мама забрала мою флешку с конкурсным проектом.
Он посмотрел на меня так, будто я заявила что-то абсурдное.
— Зачем ей это? Ты серьёзно? Наверное, перепутала.
— Перепутала флешку с её косметикой?
Он ничего не ответил. Просто ушёл на кухню, где его уже встречали тарелка борща и заботливый голос матери.
Я поднялась к себе в кабинет, закрыла дверь и, не раздумывая больше ни минуты, оформила заказ на две миниатюрные камеры наблюдения.
