Холодная, едва сдерживаемая ярость читалась в каждом его движении.
— Оксана, выйди на минуту, — негромко сказал Тарас.
Они прошли в коридор, прикрыв за собой дверь, и праздничный гул из гостиной превратился в глухой фон.
— Что случилось? — настороженно спросила она, заметив его напряжённый взгляд.
— Даже не представляешь, — выдохнул он сквозь зубы. — Мама знает, что мы сегодня собрались. И она в бешенстве.
— Откуда знает? — в груди у Оксаны неприятно кольнуло.
— Олег проболтался. Сказал, что они с Марией к нам едут. Этого оказалось достаточно. Мама вцепилась в идею, что мы устроили «семейный ужин» и демонстративно позвали одних, а других проигнорировали.
— Какой ещё семейный ужин? — Оксана едва не повысила голос, но вовремя осеклась, чтобы никто из гостей не услышал. — Тарас, это мои друзья. Олег и Мария — наши друзья, мы сто лет общаемся одной компанией!
— Я ей это повторял раз десять, — устало ответил он. — Но она упёрлась. Спрашивает, почему мы не пригласили Надежду с Владиславом. Мол, они тоже родня.
При одном только имени Владислава у Оксаны внутри всё сжалось.
Муж Надежды уже пару лет позволял себе лишнее на каждом общем сборище. Сначала — затянутые объятия при встрече, затем — якобы случайные прикосновения под столом. А прошлым летом, на даче у Людмилы Васильевны, когда Тарас уехал за углём, подвыпивший Владислав наклонился к ней и прошептал: «Зря ты за Тараса вышла. Он ведь скучный».
Оксана тогда резко поставила его на место, но чувство брезгливости осталось. Она сразу всё рассказала мужу. Тарас вскипел, готов был выяснять отношения жёстко, но она уговорила его не устраивать скандал ради спокойствия родителей. С тех пор они держались от Владислава на максимально возможной дистанции.
С Надеждой было не легче. Та по-прежнему тесно общалась с Викторией — бывшей девушкой Тараса, с которой он прожил три года до знакомства с Оксаной. Когда-то Викторию в семье почти считали своей, и появление новой женщины Надежда восприняла как личную обиду.
Их дружба не только не угасла — она превратилась в демонстративный союз. Совместные фото, поездки, постоянные отметки друг друга в соцсетях. И обязательные колкости в сторону Оксаны: то «Виктория борщ варила вкуснее», то «Виктория понимала Тараса с полуслова». Попытки наладить отношения разбивались о вежливое, но холодное презрение.
— Тарас, ты правда считаешь, что я должна видеть их здесь? — голос Оксаны дрогнул от обиды. — В мой день рождения? Женщину, которая дружит с твоей бывшей и при любом случае меня унижает? И её мужа, который не понимает слова «нельзя»? Они испортят всё. Мне просто будет плохо.
— Я ничего такого не считаю, — твёрдо ответил он. — Я сказал маме, что это не семейный приём, а твой праздник с друзьями. Что Надежда с Владиславом здесь были бы так же уместны, как метель в июле. Их не звали, потому что это не наш круг. И точка.
— И что она сказала?
Тарас коротко усмехнулся без тени веселья.
— Сказала, что они с отцом сейчас приедут и «разберутся».
Оксана почувствовала, как внутри всё похолодело.
Прошло не больше двадцати минут.
Входная дверь распахнулась без звонка и стука. Людмила Васильевна, крупная и шумная женщина, первой стремительно переступила порог квартиры, и по её выражению лица было ясно: разговор предстоит непростой.
