— …и оберегать его от проходимок. А сейчас вдруг выясняется, что вам нужна не сильная поддержка рядом с сыном, а кошелёк потолще. Для вас Тарас — не родной человек, а капитал. Проект, который обязан приносить прибыль. И как только доход исчез, вы решили избавиться от меня, будто от нерентабельного подразделения.
Тетяна Сергеевна вспыхнула, лицо её налилось тёмным румянцем.
— Да кто тебе позволил так говорить? Я его мать! Я ради него всем пожертвовала!
— Вы посвятили себя ожиданию его триумфа, — спокойно возразила Оксана. — Но он не медаль и не отчёт о доходах. Он — живой человек, мой муж. И если его ценность для вас измеряется моим прошлым бизнесом, мне вас по‑настоящему жаль.
Она не стала больше ничего объяснять, развернулась и направилась к калитке. Тарас, будто очнувшись, бросился следом.
— Оксана, подожди! Не уходи так!
— Тарас! Вернись немедленно! — донёсся с крыльца крик Тетяны Сергеевны. — Куда ты побежал? Тарас!
Он даже не оглянулся. Догнал жену уже за воротами, схватил за ладонь и мягко развернул к себе.
— Прости, — выдохнул он, запыхавшись. — И за неё тоже прости. Она не права. Она… просто ожесточилась со временем. Не принимай её слова близко к сердцу.
Оксана смотрела на него, сдерживая слёзы. Глаза блестели, но ни одна капля не сорвалась.
— Она твоя мама, Тарас. И только что ясно дала понять, что я для неё лишняя. Как нам с этим жить?
— Мне безразлично, что она наговорила, — горячо зашептал он. — Мне нужна ты. Слышишь? Ты — без статуса, без прежних доходов, хоть в потёртых джинсах и с долгами за спиной. Ты моя жена. Мы справимся. Что‑нибудь обязательно найдём.
— А если не получится?
— Тогда будем жить скромнее. Главное — вместе. Я женился не затем, чтобы разбежаться при первой же буре. Я люблю тебя, глупенькая.
Оксана тихо всхлипнула и прижалась лбом к его груди. Тарас обнял её крепче, словно заслоняя от холодного, колючего взгляда матери, которая всё ещё стояла на крыльце, судорожно сжимая перила.
Домой они вернулись уже затемно. На кухне молча заварили чай. Телефон Тараса беспрерывно вибрировал — звонила Тетяна Сергеевна. Он отклонял вызовы один за другим, а потом и вовсе перевёл аппарат в беззвучный режим.
— И что теперь? — тихо спросила Оксана, грея ладони о чашку.
— Будем просто жить, — ответил он после паузы. — Ты найдёшь работу. Я помогу рассчитаться с кредитами. А с мамой… я сам разберусь. Она должна принять, что я взрослый и сам решаю, с кем строить семью. Если не примет — значит, видеться будем реже.
Решение далось ему непросто. Оксана знала, насколько он привязан к матери и как долго чувствовал ответственность за неё. Но сейчас в его голосе звучала твёрдость, которой раньше не было.
Прошёл месяц. Тетяна Сергеевна не звонила. Тарас дважды навещал её сам. О чём шли разговоры, он не рассказывал, однако возвращался оттуда хмурым и замкнутым. Предложений поехать на дачу больше не звучало.
Ещё через месяц Оксана устроилась флористом в чужой салон. Владельцем оказался молодой мужчина, помнивший её по временам, когда она уверенно руководила собственным делом. Сначала он неловко подбирал слова, отдавая распоряжения.
Но Оксана работала спокойно и добросовестно, без прежних амбиций. Составляла композиции, мыла полы, принимала поставки цветов — делала всё, что требовалось.
По вечерам Тарас садился рядом, помогал сводить расчёты, выстраивал график погашения долгов и подбадривал её.
Их жизнь стала проще, тише. Исчезла суета, ушли лишние люди и ожидания. Осталось главное — они вдвоём, плечом к плечу.
