Она даже не попыталась смягчить тон:
— Или теперь считается стильным одеваться, будто с блошиного рынка?
— Это одежда для работы на участке, Тетяна Сергеевна, — спокойно отозвалась Оксана, не поднимая головы от грядки.
— Ну-ну, — протянула свекровь, щурясь. — До меня тут слухи долетели, что у тебя не всё гладко. Бизнес, говорят, прикрыла?
Оксана медленно выпрямилась. В груди тяжело бухнуло сердце. Она перевела взгляд на Тараса — тот неловко мялся со шлангом, будто надеялся раствориться в воздухе.
— Это временные сложности, — ровным голосом произнесла она. — Я занимаюсь решением.
— Решением? — Тетяна Сергеевна спустилась с крыльца и приблизилась вплотную. От прежней благосклонности не осталось и следа — только холодный, цепкий интерес. — А про долги тоже временно? Квартиру, говорят, хотели под залог пустить, да мой сын, к счастью, воспротивился. Это правда?
— Мама, откуда ты всё это… — начал Тарас.
— Люди говорят, — оборвала она, не сводя глаз с невестки. — Так что?
— Да, долги есть, — тихо подтвердила Оксана. — Но это мои обязательства. Я с ними справлюсь сама. Тараса это не касается.
— Не касается? — голос свекрови взвился. — Вы семья! Значит, всё общее! У него стабильная работа, официальная зарплата, ни единой просрочки! И что теперь — он должен всю жизнь расплачиваться за твои ошибки?
— Мама, хватит! — Тарас отбросил шланг и шагнул к ним.
— Замолчи! — резко бросила Тетяна Сергеевна. — Я тебя одна растила, ночами не спала, чтобы ты выучился, человеком стал! Для того ли? Чтобы ты оказался в долговой яме из‑за неё? — она указала на Оксану. — Я соглашалась на этот брак, потому что видела в ней деловую, сильную женщину. Опору! А кем ты стала теперь? Разорившейся предпринимательницей, которая тянет моего сына ко дну!
Оксана будто окаменела. Слова били точно в солнечное сплетение. Три года она старалась соответствовать ожиданиям: быть удобной, успешной, безупречной. И когда успех исчез, оказалось, что вместе с ним исчезла и ценность.
— Нам в семье бедные не нужны, — отчеканила свекровь. — Я не собираюсь краснеть перед родственниками из‑за банкротств. Слышишь меня, Оксана? Разводитесь, пока детей не завели. Освободи моего сына от этой трясины.
— Мама! — Тарас покраснел до пятен. — Прекрати сейчас же и извинись!
— За что? Я правду говорю. Ты собираешься её содержать? Годами платить по её счетам?
Оксана медленно стянула рабочие перчатки, аккуратно положила их на скамейку. Внутри всё кипело, но снаружи она ощущала только ледяную пустоту.
Она подняла глаза на свекровь — тем самым спокойным, пристальным взглядом, которым когда‑то смотрела на неё за столиком ресторана.
— Тетяна Сергеевна, — произнесла она тихо, но так, что Тарас невольно замолчал. — А вы уверены, что вам вообще нужна семья?
Свекровь растерялась.
— Это ещё что за тон? Ты мне дерзить вздумала?
— Я не дерзю. Я просто вспоминаю наш первый ужин в «Провансе». Тогда вы говорили, что вашему сыну необходима твёрдая рука. Что рядом должна быть женщина, способная направлять его и защищать его от аферисток.
