Предчувствие беды оправдалось в начале апреля, когда последние сугробы осели и вдоль дорог проступил мокрый, темнеющий асфальт.
В субботний вечер Тетяна отдыхала после уборки: в квартире пахло чистотой, на столике остывал чай, по телевизору негромко шёл старый фильм. Звонок в дверь прозвучал неожиданно. Она не ждала гостей.
На пороге стояла Оксана.
Дочь будто постарела за эти месяцы. Безупречная укладка сменилась небрежно собранными волосами, под глазами пролегли тени, а дорогое пальто выглядело так, словно его давно не гладили. В руках она судорожно сжимала мокрый зонт.
— Здравствуй, мама… — произнесла Оксана едва слышно, не поднимая глаз.
— Здравствуй. Раз пришла — заходи, — спокойно ответила Тетяна и отступила в сторону.
На кухне всё осталось по‑прежнему. Оксана опустилась на тот самый стул, с которого полгода назад бросала обвинения и требовала «справедливости». Тетяна молча поставила перед ней чашку с горячим чаем.
— У нас всё плохо, мам… — голос дочери дрогнул, и тщательно выстроенный образ благополучия рассыпался окончательно. — Артёма уволили ещё два месяца назад. Компания закрыла проект, инвесторы вышли. Он ищет работу, но предлагают совсем мало, а он не хочет соглашаться на обычную должность в торговом зале. У меня тоже урезали оклад — агентство потеряло крупного клиента.
Тетяна слушала, не перебивая. Ни торжества, ни злорадства в ней не было — только усталое понимание того, что жизнь всё расставляет по своим местам.
— Мы задолжали за аренду, — продолжила Оксана, и по щеке покатилась слеза, оставляя тёмную дорожку на макияже. — Хозяин дал неделю, чтобы съехать. По кредиту за машину просрочка, банк названивает каждый день. Нам правда некуда идти…
Она подняла на мать глаза — в них смешались страх и отчаянная надежда.
— Мам, я понимаю, что была несправедлива. Наговорила лишнего. Но мы же родные! Пожалуйста, позволь нам пожить в той квартире. Тарас ведь молодой, может временно перебраться к тебе или снять комнату. Нам нужно всего несколько месяцев, максимум полгода, пока Артём найдёт нормальную работу. Я прошу тебя…
Тетяна Николаевна посмотрела на дочь долгим взглядом. Перед внутренним взором вспыхнули оплаченные счета за университет, покупки техники, переводы «до зарплаты», дорогие кроссовки, купленные в кредит. Вспомнилось и холодное лицо Артёма, и обвинение в бессердечии, брошенное ей в тот вечер. А следом — Тарас, который собственными руками укладывал ламинат в своей квартире, и Олена, бережно расставлявшая цветы на подоконнике их нового дома.
— Оксана, — произнесла она мягко, но твёрдо, — эта квартира мне больше не принадлежит. Я оформила дарственную ещё полгода назад. Владелец — Тарас.
— Но ты же можешь с ним поговорить! — почти вскрикнула дочь. — Ты его мать, он тебя послушает! Объясни, что сестре нужна помощь. Неужели он выставит нас на улицу?
— Я не стану вмешиваться, — спокойно ответила Тетяна. — Тарас там живёт. Он сделал ремонт, создал семью. Они с Оленой ждут ребёнка. Я не позволю разрушать их дом ради ошибок твоего мужа.
Оксана побледнела.
— Ребёнка?.. — прошептала она. — И ты даже не попросишь его?
— Нет. И не проси меня об этом.
— Тогда что нам делать? — в голосе дочери зазвенели истерические нотки, но Тетяна подняла ладонь, останавливая её.
— Делать то, что делают взрослые люди, когда сталкиваются с трудностями. Продайте машину и погасите долг перед банком. Оставшихся денег хватит на съём недорогой комнаты. Помнишь общежитие, от которого ты когда‑то воротила нос? Вот с него и начните. Артёму придётся забыть о гордости и идти работать туда, где берут — хоть на склад, хоть в такси, хоть курьером. А тебе — доказать, что диплом престижного вуза чего‑то стоит без дорогих вывесок.
Оксана сидела, уставившись в стол. Она поняла: прежней матери, готовой жертвовать всем, больше нет. Лимит поддержки исчерпан.
— Ты стала жестокой, — тихо сказала она, поднимаясь. В её голосе не было прежней дерзости — только пустота.
— Нет, дочка. Я стала справедливой. Ты сама этого требовала.
Оксана вышла молча. Дверь закрылась аккуратно, без привычного хлопка.
Тетяна убрала чашку, протёрла столешницу, поставила чайник на место. В квартире вновь воцарилась тишина — спокойная, уверенная. Она подошла к окну. На улице загорались фонари, отражаясь в лужах. Деревья набухали первыми почками — весна вступала в свои права.
Впереди была жизнь без постоянных упрёков и манипуляций. Жизнь, в которой она никому ничего не должна, кроме самой себя.
Завтра воскресенье. Тарас и Олена ждут её на домашние вареники. Надо будет по дороге купить торт и заглянуть в детский магазин — присмотреть мягкий плед для будущего внука.
Тетяна невольно улыбнулась и пошла заваривать свежий чай.
