Тетяна неспешно перевернула ещё несколько листов и задержала взгляд на зяте.
— А это уже период, когда вы были вместе, Артём, — произнесла она ровно. — Два года назад вам вдруг пришла в голову идея торговать какими‑то редкими кроссовками. Помнишь, Оксана, как вы примчались ко мне почти в истерике? Поставщик требовал аванс, банки отказали. Тогда я сняла со своего резервного счёта триста тысяч гривен и передала вам — без расписок, на доверии. Через три месяца проект закрылся. Скажите, вы хоть часть этих денег вернули?
Артём заметно покраснел, схватился за чашку, к которой до этого не притрагивался.
— Это был предпринимательский риск… — пробормотал он, глядя в чай. — Такое случается.
— В предпринимательстве — возможно, — отрезала Тетяна. — Но вы не строите бизнес. Вы живёте за мой счёт. Я не выставляю вам счёт и не требую возврата. Я мать и помогала, как считала нужным. Однако всему есть предел. Вы взрослые, трудоспособные люди. Хотите собственное жильё — работайте, копите, оформляйте ипотеку, ищите дополнительные заработки. А Тарас переедет в мою квартиру. Он это заслужил — и по совести, и по поступкам.
До этого молчавшая Оксана вдруг резко ударила ладонью по столу. Посуда жалобно звякнула.
— Вот как? Значит, мы у тебя на содержании? Ты, выходит, фиксировала каждую гривну, потраченную на меня? Хранила чеки, чтобы однажды ткнуть ими мне в лицо?
— Я по профессии бухгалтер, — спокойно ответила Тетяна. — Сохранять финансовые документы — моя привычка. И, как видишь, сегодня она оказалась кстати.
— Прекрасно! — Оксана вскочила. В глазах блеснули слёзы — больше от бессилия, чем от обиды. — Если для тебя какой‑то автомеханик важнее родной дочери, можешь считать, что у тебя её больше нет! Не звони нам. И на нашу годовщину в ресторан мы тебя тоже не позовём. Оставайся со своим любимым сыном и своими папками!
Она схватила сумку и стремительно вышла в коридор. Артём, стараясь сохранить остатки достоинства, неловко попрощался и поспешил следом. Дверь захлопнулась с глухим ударом — словно оборвалась последняя натянутая нить.
В кухне стало непривычно тихо. Тетяна аккуратно сложила бумаги обратно в папку и убрала её в шкаф. На сердце было тяжело, но сквозь горечь пробивалось облегчение. Ей больше не нужно было оправдываться и нести навязанное чувство вины. Решение принято — и оно было честным.
Через несколько дней Тетяна и Тарас сидели в светлом кабинете нотариуса. Серьёзная женщина в очках тщательно проверила их паспорта, сверила данные с выпиской из государственного реестра прав на недвижимость и разложила перед ними распечатанные документы.
Тарас заметно волновался. Крепкий, с огрубевшими от работы руками, на которых въелись следы машинного масла, он выглядел так, будто пришёл сдавать важный экзамен. Чистая рубашка, аккуратно приглаженные волосы — он явно старался выглядеть достойно.
— Мам… — тихо обратился он, когда нотариус отвлеклась на печать. — Может, не стоит? Оксана тебе покоя не даст. Я могу снять комнату, ребята из сервиса предлагали вместе арендовать. Не хочу, чтобы из‑за меня у вас всё окончательно разрушилось.
Тетяна мягко накрыла его большую ладонь своей.
— Мы ссоримся не из‑за тебя, а из‑за чужой жадности, — спокойно сказала она. — Ты будешь жить в этой квартире. Сделаешь ремонт, приведёшь туда достойную девушку, создашь семью. Это мой подарок. И я хочу, чтобы ты принял его без чувства вины. Понимаешь?
Тарас тяжело вздохнул, но спорить не стал. Он привык уважать решения матери.
Договор дарения подписали в тот же день. Поскольку имущество передавалось между матерью и сыном, налог на доходы не начислялся. Им предстояло оплатить лишь услуги нотариуса и государственную пошлину за регистрацию права собственности. Спустя установленный срок Тарас получил официальную выписку, где в графе «владелец» стояло его имя.
Жизнь постепенно вошла в обычный ритм. Осень уступила место настоящей зиме — морозной, снежной.
Тарас перебрался в новую квартиру и, как и ожидала Тетяна, не стал откладывать дела. После смен в автосервисе он сам клеил обои, укладывал ламинат, менял старые трубы и краны. Вскоре в его жизни появилась Олена — тихая, добрая девушка, работавшая медсестрой в детской поликлинике. Они расписались без пышных торжеств, просто отметили событие в небольшом кафе в кругу самых близких. Олена оказалась заботливой хозяйкой: когда Тетяна приходила к ним в гости, в доме пахло свежей выпечкой, а на столе всегда ждал горячий чай и румяный пирог.
Оксана же своё обещание выполнила. Она будто вычеркнула мать из своей жизни: ни звонка на Новый год, ни поздравления с Восьмым марта. Тетяна лишь изредка видела в социальных сетях новые фотографии — модные рестораны, дорогие наряды, улыбающиеся селфи с Артёмом. Со стороны их жизнь выглядела безупречной, словно тщательно отредактированная витрина.
Но Тетяна, прожившая долгую жизнь и многое повидавшая, прекрасно понимала: красивые картинки в интернете редко отражают настоящую реальность.
