Под подписью, чуть ниже, виднелась ещё одна фраза, выведенная чернилами другого оттенка, словно её добавили спустя время: «Ты, наверное, даже не догадывалась, что это имело значение. Именно поэтому».
Я задержалась в коридоре, снова и снова возвращаясь глазами к этой строке. И ведь правда — не понимала.
Для меня всё было обыденно: заехать по пути, нажать на звонок, повесить пальто на крючок, устроиться на кухне. Перекинуться словами ни о чём и обо всём, поспорить о пустяках, выпить по чашке чая и уехать, когда приходило время. В этих визитах не было подвига — просто привычное движение жизни. Я никогда не задумывалась, что в этом скрыто что-то особенное.
А Галина, оказывается, замечала. Бережно хранила это в себе годами и молчала — не из холодности, а потому что не умела говорить о важном вслух. И всё же решилась — вывела крупные, чуть дрожащие буквы на плотной кремовой бумаге, чтобы смысл дошёл без недосказанности.
Стоял ветреный апрель. Холод пробирался под воротник, небо висело низко и серо, но за плотной пеленой угадывался свет. Люди спешили мимо: кто-то оживлённо говорил в телефон, кто-то нёс стакан кофе, пряча руки от ветра.
Я стояла у входа в контору с конвертом в ладони и думала: надо было приезжать чаще. Особенно в тот последний месяц, когда так и не выбралась.
Потом эта мысль отступила.
Нет. Всё случилось именно так, как должно было. Столько, сколько было нужно, ни больше ни меньше. Галина бы сразу почувствовала фальшь — жалость или обязанность она распознавала безошибочно. Я приходила только тогда, когда действительно хотела быть рядом. И именно это она ценила.
«Просто была рядом — как будто так и надо».
Для меня это и правда было естественно. Ничего героического — просто приехать, посидеть, разделить тишину. Я считала это само собой разумеющимся. Оказалось — нет. Оказалось, такое случается нечасто.
Я убрала письмо в сумку, застегнула пальто до самого горла и направилась к метро. На перекрёстке достала телефон — хотела набрать папу, рассказать. Но, поколебавшись, вернула его обратно.
Есть вещи, которые теряют глубину, стоит только начать пересказывать. Пусть это останется между мной и ней.
Галина просто написала письмо. И этого оказалось достаточно.
