Сначала Галина Ивановна взялась за моего малыша — с таким видом, будто только она одна на свете понимала, как обращаться с новорожденными.
— Зачем ты опять держишь его столбиком? — она могла распахнуть дверь спальни без стука, даже не подумав, что я кормлю или переодеваю сына. — Дай мне ребенка! Ты же его угробишь, неумеха. Я Дмитрия на козьем молоке вырастила — и ничего, живой-здоровый!
Однажды она попыталась сунуть недельному младенцу в рот пустышку, предварительно обмакнув ее в мед. На мой ужас она ответила спокойно:
— Чтобы спал крепче. А то орет и Валерии мешает отдыхать.
Я буквально выдернула сына из ее рук. Галина Ивановна тут же закатила представление: завизжала так, что, наверное, слышал весь подъезд, и стала кричать, что я неадекватная, опасная и мне нельзя доверять ребенка.
Тем временем Валерия почувствовала себя в моей квартире уже не гостьей, а полноправной хозяйкой. Очень быстро она начала приводить к нам посторонних.
В четверг вечером Дмитрий задержался на работе. Я вышла на кухню за водой и застыла на пороге: за столом сидели двое незнакомых парней с пивом. Валерия устроилась у одного на коленях, смеялась, а они курили прямо в открытое кухонное окно, будто находились у себя дома.
Я заставила себя говорить ровно, хотя внутри меня колотило.
— Немедленно выйдите из моей квартиры.
Один из парней ухмыльнулся и лениво поднял на меня глаза.
— Тетя, да выдохни. Мы к Валерии пришли. Она здесь живет, значит, может гостей звать. Пива хочешь? Хотя тебе же нельзя, ты у нас теперь дойная корова.
Спорить с ними я не стала. Просто достала телефон, включила камеру и начала снимать.
— Эй, ты что творишь? — Валерия резко вскочила, лицо у нее перекосилось от злости. — Удали сейчас же!
Она бросилась ко мне, пытаясь вырвать телефон из рук. В этот момент из комнаты вылетела Галина Ивановна.
— Что за шум? Анастасия, зачем ты цепляешься к молодежи? — набросилась она на меня, даже не разобравшись. — Ребята, идите в комнату, не связывайтесь с ней. У нее с головой не все в порядке.
Но видео уже ушло Дмитрию. Я отправила его с короткой подписью: «Либо они уходят прямо сейчас, либо запись вместе с заявлением о притоне окажется у участкового».
Дмитрий примчался через двадцать минут.
Разразился скандал. Он орал на Валерию, та рыдала и кричала, что он ее никогда не любил. Галина Ивановна хваталась за грудь, демонстративно капала себе корвалол и проклинала меня, называя змеей, которая разрушила их семью.
Парней в итоге выставили за дверь. Но едва она закрылась, Дмитрий сорвался уже на меня:
— Ну что, довольна? Ты мать до приступа довела! Ты мою дочь ненавидишь! Тебе жалко какого-то угла? Квартира большая, места всем хватит!
Я смотрела на него и вдруг отчетливо понимала: передо мной будто стоит не муж, а совершенно посторонний человек.
— Дмитрий, эта квартира принадлежит мне. Твоя дочь ведет себя здесь как захватчица. Твоя мать выбрасывает мои вещи и лезет к моему ребенку. Если ты этого не хочешь видеть, значит, мужем ты мне больше не являешься.
Последней точкой стало то, что произошло в субботу.
Я открыла свою шкатулку и не нашла там янтарных бус. Тех самых, бабушкиных. Единственной вещи, которая осталась мне от нее и которую я берегла как семейную святыню.
Я почти бегом вошла в детскую. Валерия спала на кровати, укрывшись моим пледом. На тумбочке, среди пустых упаковок из-под еды и смятых салфеток, лежала порванная янтарная нить. Несколько бусин были раздавлены.
У меня перехватило дыхание.
— Что ты наделала? — я подняла обрывок нитки дрожащими пальцами. — Зачем ты вообще это взяла?
Валерия приоткрыла глаза, сладко потянулась и посмотрела на меня так, будто я мешала ей спать из-за какой-то ерунды.
— Да брось, старье какое-то. Хотела примерить, а оно само развалилось. Все равно пахнет нафталином. Я собиралась это выбросить.
И вот тогда внутри меня что-то окончательно оборвалось. Больше не осталось ни желания договариваться, ни жалости, ни надежды, что ситуацию можно решить словами.
Я вышла в коридор. Там Галина Ивановна уже стояла с аккуратной стопкой бумаг.
— Анастасия, — ее голос стал мягким, почти ласковым, от чего мне сделалось еще противнее, — Дмитрий подготовил один документ. Формальность, ничего страшного. Нужно оформить для Валерии право пожизненного проживания. Только чтобы ее из колледжа не выгнали. Подпишешь — и мы перестанем тебя тревожить. Будем тише воды, ниже травы.
За ее спиной стоял Дмитрий. В руке он держал ручку.
— Анастасия, подпиши, — устало сказал он. — Всем станет спокойнее. Мама обещала: если ты согласишься, она уедет к себе, а Валерию будет забирать на выходные.
Я взяла лист и прочитала заголовок: «Согласие собственника на предоставление права безвозмездного пожизненного пользования жилым помещением».
Меня будто ледяной водой окатили. Если бы я поставила подпись, то фактически связала бы себя по рукам и ногам. Я не смогла бы свободно продать квартиру, не смогла бы избавиться от Валерии даже после развода. Она получила бы право жить здесь всегда.
Я медленно разорвала документ на мелкие кусочки и швырнула их Дмитрию в лицо.
— Мой ответ — нет. У вас ровно два часа, чтобы собрать вещи и уйти.
Галина Ивановна мгновенно перестала изображать больную старушку. Ее лицо исказилось, голос стал жестким и визгливым.
— Вот как? Тогда слушай сюда, дрянь! Мы отсюда никуда не двинемся. Дмитрий здесь прописан. Валерия тоже. А ты сейчас берешь своего выродка и сама убираешься на улицу, если не хочешь, чтобы мы превратили твою жизнь в ад. Мы тебя в психушку сдадим, связи у нас есть. Скажем, что ты на ребенка кидаешься. Дмитрий подтвердит. Правда, сынок?
Я повернулась к мужу.
Он молчал. Просто отвернулся к окну.
И этого молчания хватило, чтобы все окончательно стало ясно.
Это уже была не семейная ссора. Это была война. Настоящая, грязная, без правил.
Я взяла сумку, собрала самое необходимое, схватила Матвея и вышла из квартиры, оставив их там. Я знала, что обязательно вернусь. Но не одна.
Я направилась к человеку, который, как оказалось, давно ждал моего звонка. К бывшему мужу матери Валерии. К тому, кто знал настоящую причину, по которой девочка оказалась на улице. И эта правда могла разрушить все планы Галины Ивановны.
Я сидела в машине, остановившись в двух кварталах от дома. Матвей тихо сопел в автокресле, а мои пальцы все еще дрожали на руле. В голове снова и снова звучала фраза свекрови: «Мы тебя в психушку сдадим».
Пять лет брака. Пять лет я считала, что строю семью с человеком, который защитит меня в трудный момент. А теперь этот человек молча отворачивался, пока его мать угрожала отнять у меня сына и выставить меня сумасшедшей.
Но Галина Ивановна просчиталась в одном. Она слишком долго видела во мне тихую «библиотечную мышь», удобную девочку, которую можно запугать громким голосом и бумажками. Она забыла, что я внучка Татьяны Михайловны — женщины, которая одна выстояла в самые страшные годы и сумела сохранить эту квартиру для меня.
Я достала телефон и набрала номер, который дала мне Анастасия, мой юрист.
— Алло, Андрей? Это Анастасия, жена Дмитрия. Мне нужно с вами встретиться. Срочно. Прямо сейчас.
Андрей, бывший отчим Валерии, согласился почти сразу. Мы встретились в небольшом кафе на тихой улице. Он оказался крепким, мрачноватым мужчиной с усталым лицом и внимательным взглядом.
Когда я рассказала ему, что Валерия живет у нас, потому что он якобы избил ее и выгнал из дома, Андрей горько усмехнулся.
— Избил? Я? — он покачал головой. — Девушка, я за всю жизнь даже мухи не прихлопнул. Хотите знать, почему она на самом деле сбежала? И почему ее мать больше не смогла держать ее дома?
Он подвинул ко мне планшет.
— Валерия не жертва. Она игрок. Влезла в долги к каким-то мутным людям через интернет. Сначала пыталась делать ставки, уверяла, что «поднимает легкие деньги». Потом к нам домой пришли коллекторы и разбили окно. После этого я поставил условие: либо она идет лечиться от игровой зависимости, либо уходит. Ее мать прикрывала ее до последнего. Даже после того, как Валерия вынесла из дома мамино золото и мои деньги, которые я откладывал на машину.
Я слушала его, и разрозненные куски происходящего начали складываться в одну страшную картину.
Валерия вовсе не пыталась просто «зацепиться в городе». Ей требовалось убежище, где ее не нашли бы кредиторы.
