Оксана всё ещё держала Софию на руках, когда Дарина вдруг, словно решившись на что-то важное, тихо произнесла:
— Послушайте… оставайтесь здесь. Живите в этом доме. Мне кажется, папа был бы только рад.
Она сказала это спокойно, но с такой искренностью, что Дарина не выдержала — внезапно опустилась перед ней на колени и уткнулась лицом в её ноги. Оксана растерялась: пришлось почти силой поднимать её с пола и усаживать в кресло.
— Ну-ну, прекратите немедленно! — засмеялась она, хотя голос звучал строго. — Я не барыня и не спасительница. Хотите отблагодарить — лучше сварите кофе. Вот это будет по-настоящему полезно.
Дарина, всё ещё вытирая глаза и без конца повторяя слова благодарности, поспешила на кухню. Вскоре по дому разлился густой аромат свежесмолотых зёрен, терпкий и уютный.
Пока длилась процедура развода, Оксана коротала вечера в компании Дарины. И чем больше они общались, тем сильнее она удивлялась: несмотря на отсутствие дипломов, её гостья была образованной, тонко чувствующей и удивительно деликатной. Работая у Владимира Степановича, Дарина много времени проводила среди книг из его огромной библиотеки. Она вспоминала, как любила слушать рассуждения старого художника о живописи, о жизни, о предназначении человека.
— Знаете, — говорила она однажды, покачивая Софию, — может, моя девочка тоже станет художницей. Или актрисой. В ней есть что-то особенное.
— С такой внешностью — всё возможно, — улыбалась Оксана. — Посмотрите, какие глаза!
— Я до конца дней вам обязана, — снова и снова повторяла Дарина. — Если бы не вы… мы бы с Софией не знаю где оказались.
В один из долгих, промозглых осенних вечеров Оксана вернулась из города особенно задумчивая. Не раздеваясь, она спустилась в подвал и вынесла оттуда бутылку старого вина. Поднявшись на кухню, достала из витрины два потускневших серебряных кубка — те самые, что когда-то принадлежали её отцу.
— Дарина, идите сюда, — позвала она.
Когда та вошла, Оксана неторопливо разлила тёмный напиток.
— Что празднуем? — осторожно спросила Дарина.
— Всё сразу, — выдохнула Оксана. — Сегодня я официально свободна. Развод завершён. И… я окончательно приняла наследство.
Она на секунду замолчала, затем вынула из кармана связку ключей.
— Это вам. Запасные. Дом теперь принадлежит вам с Софией. Живите здесь спокойно.
Дарина застыла, словно не поняла смысла сказанного. А потом вдруг обняла Оксану так крепко, что та едва устояла, и разрыдалась — не тихо, а навзрыд.
— Эй, перестаньте, — мягко уговаривала Оксана, поглаживая её по густым тёмным волосам. — В такие моменты люди обычно смеются, а не плачут. Давайте, улыбнитесь хоть немного.
Дарина через силу растянула губы в дрожащей улыбке и сделала глоток вина. В этот самый миг раздался резкий звонок в дверь. Обе вздрогнули.
— Кто это может быть? — нахмурилась Оксана.
— Не имею ни малейшего представления, — пожала плечами Дарина.
На всякий случай Оксана прихватила стоявший в коридоре кусок металлической трубы — воспоминание о прежних тревогах — и пошла открывать. Однако опасения оказались напрасными. За воротами стоял молодой мужчина в очках и тёмном пальто, аккуратный и спокойный.
— Простите, здесь жил Владимир Степанович Чельин? — уточнил он.
Оксана едва заметно кивнула.
— Я сын Игоря Кузьмича Яблочкова, давнего друга Владимира Степановича, — представился гость. — Отец — скульптор, в каком-то смысле его ученик. Он хотел приехать сам, но здоровье подвело. Поэтому прислал меня. Меня зовут Руслан. Я тоже работаю в скульптуре.
Оксана пожала протянутую руку и пригласила его войти.
— Вам повезло, что дом не пустует, — заметила она. — А если бы никого не оказалось?
— Тогда пришлось бы полагаться на судьбу, — улыбнулся Руслан. — Но, кажется, она сегодня на моей стороне.
Он вежливо поздоровался с Дариной, подмигнул проснувшейся Софии и с благодарностью принял чашку кофе. Поглядывая на Оксану, Руслан неожиданно достал из кармана блокнот и начал быстро что-то набрасывать карандашом.
— Отец хочет установить на могиле Владимира Степановича памятник, — объяснил он, не прекращая рисовать. — Каменного ангела. В знак благодарности и памяти. И… мне пришла в голову мысль. Вы не согласитесь стать его образом?
В комнате повисла пауза. Дарина, почувствовав напряжение, тихонько вышла с Софией в соседнюю комнату.
— Простите? — переспросила Оксана.
— Я хотел бы создать скульптуру по вашему подобию, — пояснил Руслан. — Ваша внешность… в ней есть что-то светлое и одновременно скорбное. Это редкое сочетание.
— И я буду стоять там вечно? — попыталась она пошутить. — Звучит красиво, но немного печально.
Руслан засмеялся и протянул ей блокнот. На рисунке была она — в длинном одеянии, с расправленными крыльями, словно защищающими могильный холм. Лицо — спокойное, но по щекам катятся тяжёлые слёзы.
— В мраморе это будет ещё выразительнее, — сказал он. — Так вы согласны?
Оксана опустилась на стул и посмотрела в окно. За стеклом тянулось серое небо, низкие облака будто плыли совсем близко. Ей вдруг представилось, что отец где-то там, выше туч, наблюдает за ней — так же внимательно и бережно, как раньше. Горло сжало, но она удержала слёзы.
— Я согласна, — тихо ответила она.
— Думаю, Владимир Степанович был бы счастлив, — произнёс Руслан. — Вот мой адрес и телефон. Приходите в мастерскую в городе. Мне понадобится несколько сеансов.
Она проводила его до машины. Перед тем как уехать, он оставил ей блокнот с набросками.
— Я приеду, — пообещала Оксана.
— Буду ждать, — ответил он.
Когда автомобиль скрылся за поворотом, Дарина подошла к ней с лукавой улыбкой.
— Очень приятный человек. И, по-моему, вы ему понравились.
— Не выдумывай, — смутилась Оксана. — Мы едва знакомы.
— Это дело поправимое, — рассмеялась Дарина. — Сначала все едва знакомы, а потом вдруг обсуждают, как назвать детей.
Оксана тоже рассмеялась, и они вернулись в дом, чтобы за чаем обсудить неожиданного гостя.
Прошло полгода. На кладбище появился белоснежный ангел — величественный и печальный. А в один солнечный день Оксана и Руслан вместе переступили порог ЗАГСа, чтобы поставить свои подписи в книге регистрации.
