Оксана и Тарас вошли во двор, утопающий в густой тени аккуратно подстриженных лип и клёнов. Каменные ступени вывели их на широкую деревянную террасу. В самом её конце, почти у стены, сидел Владимир Степанович — отец Оксаны. Он лениво запускал дротики в круглую мишень, прикреплённую к стене. Та выглядела так, будто покрылась колючками: столько стрел уже вонзилось в её поверхность. Появление гостей хозяин будто бы не заметил сразу, и Тарас невольно решил, что это сделано нарочно. Оксана предупреждала, что её отец человек своеобразный, с непростым характером, но такой подчёркнутой холодности он всё же не ожидал.
— А, это вы, — произнёс Владимир Степанович спустя паузу, поднимаясь и разминая колени. — Приветствую. Как дорога?
Он смерил Тараса коротким, чуть насмешливым взглядом, от которого у того внутри неприятно похолодело. Однако в следующую секунду хозяин протянул руку. Рукопожатие оказалось крепким до боли — словно проверка на прочность.
— Всё нормально, — поспешно ответила Оксана, стараясь разрядить обстановку. — Просто немного утомились. Было бы здорово выпить чаю.
— Чаю? Конечно, — сухо кивнул отец.
Они прошли в дом, и Тарас замер на пороге, поражённый увиденным. Такую роскошь он прежде встречал разве что в фильмах. Стены были увешаны картинами, экзотическими масками, старинными саблями и прочими клинками, чьи отполированные лезвия поблёскивали в ярком июньском свете. В прихожей возвышалась мраморная статуя античной богини — чуть выше человеческого роста, с чашей в вытянутых руках. Чуть дальше стояло ещё одно изваяние, почти скрывающее вход в небольшую боковую комнату. Тарас запрокинул голову, разглядывая потолок со сводами и затейливой росписью, затем перевёл взгляд на цветную витражную перегородку. Но больше всего его поразила стеклянная стена в главной гостиной: за ней открывался вид на миниатюрный внутренний сад с прудом и изящным мостиком. Две плакучие ивы склонялись к воде, их длинные ветви касались прозрачной глади.
Размах дома превзошёл все его представления. Тарас чувствовал себя неловко и не знал, куда деть руки.
— Простите за небольшой бардак, — заметил Владимир Степанович, отодвигая корзину с бельём. — Домработница ушла в декрет, а новая пока не нашлась. Никто не рвётся жить в посёлке, пусть даже за хорошие деньги.
— Папа, ты же знаешь, я могу приезжать и помогать, — мягко возразила Оксана. — Необязательно тратиться на посторонних.
— Да, мы можем бывать здесь по выходным, — поддержал Тарас.
Он не успел договорить: хозяин посмотрел на него так, будто услышал что-то крайне неуместное.
Оксана быстро увела жениха на кухню и принялась готовить. К её удивлению, холодильник оказался почти пуст: несколько яиц, пачка сосисок и пакет молока, срок годности которого вызывал сомнения. Тарас вспомнил о сумках, оставленных в машине, и отправился за ними, оставив отца с дочерью наедине.
— Вот, значит, какой он, — негромко произнёс Владимир Степанович, постукивая пальцами по полированной столешнице из красного дерева. — Я ожидал увидеть кого-то посолиднее. Худощавый, невзрачный. Чем он тебя так покорил?
— Папа, прошу тебя, — устало сказала Оксана. — Давай без колкостей. Мне важно, чтобы всё прошло спокойно.
Отец молча наблюдал, как она взбивает яйца для омлета, задумчиво поглаживая поседевшие усы. Оксана заметила, что за последние месяцы он изменился: лицо побледнело, взгляд стал тусклым и каким-то усталым. Вероятно, сказывались заботы по дому. В их небольшом посёлке состоятельному человеку приходилось быть начеку. Владимира Степановича уже пытались обокрасть, поэтому он держал под рукой заряженное ружьё и установил сигнализацию.
— Я ничего такого не сказал, — с лёгкой усмешкой заметил он. — Просто интересуюсь.
Тарас вскоре вернулся с пакетами и сел за стол напротив хозяина. Чтобы подчеркнуть гостеприимство, Владимир Степанович спустился в погреб и вынес бутылку выдержанного вина. Наполняя бокалы, он как бы невзначай поинтересовался, чем занимается молодой человек. Тарас честно ответил, что работает слесарем в автомастерской.
— Нравится ремесло? — спросил хозяин.
— Бывает по-разному, — спокойно отозвался Тарас.
— Он собирается поступать на юриста, — добавила Оксана. — У него есть способности.
— Желание — ещё не результат, — заметил Владимир Степанович. — В его годы уже пора понимать, кем ты хочешь быть. Я, например, с юности знал, что стану художником. Жизнь слишком коротка, чтобы распыляться.
— Мне ещё рано ставить точку, — вспыхнул Тарас. — Я привык двигаться постепенно.
Хозяин не стал продолжать спор, лишь предложил налить ещё. Аппетит у гостя пропал окончательно: он без особого интереса ковырял вилкой омлет. Ему хотелось поскорее уйти из-под пристального, оценивающего взгляда Владимира Степановича. Оксана отчаянно старалась сменить тему, говорила о погоде, о новостях, о планах на лето, но разговор не складывался. Отца раздражало буквально всё: спортивная куртка Тараса, его скованность, манера смотреть исподлобья. Человек опытный, Владимир Степанович давно догадался, с какой целью молодые приехали, и теперь с внутренним напряжением ожидал, когда же прозвучит главное.
Наконец тяжёлая пауза за столом стала почти невыносимой.
