И вот она, та самая минута, от которой никто уже не мог уйти.
— Папа, нам понадобятся деньги… — тихо произнесла Оксана, аккуратно промокнув губы салфеткой. — Мы с Тарасом решили пожениться.
— Вот как? — Владимир Степанович усмехнулся уголком рта. — И о какой сумме идёт речь?
Оксана на секунду замялась, но всё же ответила:
— Примерно миллион двести. Меньше вряд ли выйдет. Ты же понимаешь, сейчас всё дорого: платье, костюм, оформление зала, банкет, машина…
— Достаточно, — устало перебил её отец. — Не продолжай. Мы с твоей мамой, помню, обошлись куда скромнее. Утром расписались, а вечером накрыли стол для самых близких в крохотной кухне коммуналки. И ничего — были счастливы. А теперь без лимузина уже никак?
— Папа, ну зачем ты так? — в голосе Оксаны прозвучала обида.
— Не «так», а по существу, — спокойно возразил он. — Я сам купил Марии свадебное платье. Себе — костюм и туфли. Неделю ночами разгружал баржи с мукой и сахаром, чтобы заработать. Твоя мама предлагала обратиться к её родителям, но я отказался. Мужчина должен сам отвечать за свою семью.
— Похоже, это упрёк в мою сторону, — сухо заметил Тарас, кашлянув.
— Разумеется, — без тени смущения кивнул Владимир Степанович. — Хорошо, что вы всё понимаете. Ваша наблюдательность, надеюсь, пригодится вам в юридической практике.
— Ну знаете! — Тарас резко поднялся из-за стола. Его бокал опрокинулся, вино растеклось по скатерти. — Благодарю за приём. Всего доброго.
Он направился к выходу, по дороге задев медную вазу на тумбе. Оксана вскочила следом и метнула в отца укоризненный взгляд.
— Ты же обещал держать себя в руках!
— А ты не видишь очевидного? — жёстко ответил он. — Ему нужны не ты, а твои деньги.
— Откуда тебе знать? — вспыхнула Оксана. — Ты что, мысли читаешь? Ты просто рушишь мою жизнь!
Отец попытался удержать её за руку, но она вырвалась.
— Больше я сюда не вернусь! — бросила она, на мгновение остановившись у мраморной статуи в холле. — Мне надоело одно и то же каждый раз!
Дверь громко хлопнула, тяжёлый засов скрежетнул, за воротами загудел мотор. Владимир Степанович медленно вышел на террасу и опустился в старое плетёное кресло. Машина скрылась за поворотом. Он долго смотрел ей вслед, а потом взял дротики и механически стал бросать их в мишень.
Больше он дочь не видел.
Спустя полгода Оксане позвонили из больницы. Новость обрушилась на неё внезапно, как летняя гроза среди ясного неба: отца не стало. Болезнь развивалась стремительно и обнаружилась слишком поздно — уже во время обследования.
— Как это возможно? — прошептала она в трубку. — Он никогда не жаловался.
— Судя по всему, к врачам он не обращался, — ответили ей. — Опухоль выявили случайно. Форма редкая и крайне агрессивная.
Оксана занялась организацией похорон сама. Прощание состоялось на городском кладбище, рядом с могилой её матери Марии, которую она никогда не знала: та умерла при родах. Владимир Степанович больше не женился. Потеряв супругу, он полностью ушёл в живопись и воспитание дочери. Его полотна выставлялись не только в Украине, но и за рубежом, многие хранились в частных коллекциях. Но главным своим творением он всегда называл Оксану — «лекарство для израненной души», как любил повторять.
На церемонию пришло множество людей: художники, искусствоведы, коллекционеры, журналисты. Среди них оказался обходительный иностранный гость. Оказавшись в доме покойного, он заметил старинную рукописную книгу и с жаром стал уговаривать Оксану продать её, обещая любую сумму. Девушка, почти не задумываясь, просто вручила ему фолиант в подарок. Тот побледнел от неожиданности и едва не потерял дар речи.
— Ты понимаешь, что сделала? — прошептал Тарас, когда они стояли у могилы. — Это же четырнадцатый век. Представляешь, сколько она стоит?
— Я её не покупала, — спокойно ответила Оксана. — И продавать не собиралась.
Она смотрела, как гроб медленно скрывается под слоем земли. Внутри не было ни рыданий, ни отчаянной тоски — только глухая обида и тяжёлый осадок от их последнего разговора. Когда церемония завершилась, Оксана положила на свежий холм тёмные розы и первой ушла. Тарас поспешил следом.
— Что теперь будет с наследством? — спросил он, когда они сели в машину.
Оксана сняла траурный платок, провела рукой по волосам.
— Не знаю, — устало сказала она. — А что может быть?
— Ну… — протянул Тарас. — Можно всё продать. Открыли бы своё дело. Я мог бы выкупить автосервис у начальника и стать хозяином. А ты бы уволилась из университета.
— Мне нравится преподавать, — твёрдо ответила она. — Я не собираюсь бросать работу.
Он понял, что спорить сейчас бессмысленно, и завёл двигатель. Оксана в последний раз взглянула на ряды памятников, уходящие вдаль, затем закрыла глаза и впервые за несколько дней задремала.
Через три дня ей позвонил нотариус Сергей Максимович и пригласил приехать для оформления наследства. Тарас собирался сопровождать жену, но после ночной смены спал, и Оксана не стала его будить. Она уже догадывалась, что её решение относительно имущества отца ему не понравится.
— Ваш отец оставил весьма внушительное состояние, — произнёс Сергей Максимович, встречая её в кабинете и вытирая платком вспотевший лоб. — Просторный дом площадью двести квадратных метров, всё движимое имущество, картины, разнообразные коллекции и ряд редких вещей.
