Ниже была ещё одна строчка: «В это время я спала, приложение не запускала».
Анастасия собирала эти бумаги не для того, чтобы разыграть ссору. Ей нужно было другое — наконец перестать сомневаться в собственной памяти и здравом смысле.
Дмитрий пробежал глазами по листам слишком быстро, будто боялся задержаться на какой-нибудь строке. Лицо у него скривилось, после чего он захлопнул папку.
— То есть ты за мной следила?
— Нет, — спокойно ответила она. — Сначала я пыталась проверить себя. А потом стало понятно, что проблема вовсе не во мне.
Он резко поднялся из-за стола и начал ходить по кухне. Движения стали нервными, рваными. То он сжимал пальцами спинку стула, то отпускал её, будто она обжигала ладонь.
— Нормальные люди садятся и говорят, а не устраивают подобные расследования.
— Я говорила, Дмитрий. И не один раз.
— Не надо выставлять меня каким-то мошенником.
— Тогда не поступай как человек, который втайне залезает в чужие счета.
Он замер на месте и обернулся так резко, словно она ударила его.
— Чужие? Ты сейчас серьёзно это сказала?
— Абсолютно. Потому что этот доступ тебе не принадлежал.
Несколько мгновений Дмитрий смотрел на неё молча. Казалось, он ждал, что она смутится, отступит, смягчит фразу. Но Анастасия сидела ровно и не отвела взгляда.
— Ладно, — наконец выдавил он. — Предположим, я виноват. И что теперь? Ты своего добилась: доступ закрыла, спектакль устроила. Что ещё требуется?
Анастасия провела ладонью по поверхности стола, будто смахивала невидимую пыль.
— Теперь всё предельно ясно. С сегодняшнего дня у тебя нет доступа ни к моим счетам, ни к банковскому приложению, ни к картам. Планшет я уже очистила. Старую карту заблокировала. Деньги из верхнего ящика тоже убрала.
Он коротко, зло усмехнулся.
— Прекрасно. Может, заодно и замки поменяешь?
— Если придётся — поменяю.
Дмитрий открыл рот, собираясь возразить, но слова застряли. До него дошло: это не очередная резкая фраза и не попытка напугать. Анастасия говорила так, как говорят люди, уже принявшие решение и больше не собирающиеся его обсуждать.
Он снова опустился на стул. Теперь уже не с прежней уверенностью, а осторожно, словно даже место за этим столом перестало быть для него своим.
— И на этом всё? Теперь будем существовать как соседи?
— Мы давно так живём. Просто ты предпочитал этого не замечать.
Эти слова попали точнее, чем она ожидала. У Дмитрия дрогнул уголок губ, и он отвёл глаза.
Когда они только поженились, ей казалось, что он совсем другой: внимательный, лёгкий, готовый поддержать любое её решение. Или, может быть, она сама тогда хотела видеть именно такого человека. Позже выяснилось, что его уступчивость существовала ровно до того момента, пока жизнь шла по его плану. В мелочах он мог соглашаться без сопротивления. Но в действительно важных вещах всегда находил способ настоять на своём. Не криком, не прямым приказом — нет. Он давил усталой уверенностью, спокойным тоном, долгими объяснениями. У него получалось говорить так, что Анастасия начинала сомневаться уже не в нём, а в себе: не слишком ли она резкая, не слишком ли подозрительная, не слишком ли упрямая.
Но сегодня этот привычный приём впервые не сработал.
— Я не собирался тебя обворовывать, — произнёс он тише.
— А что именно ты собирался сделать?
— Помочь. А потом вернуть.
— Как в прошлый раз? Или как в тот, что был перед ним?
Он раздражённо постучал пальцами по столешнице.
— Сколько можно повторять одно и то же?
— Ровно столько, сколько понадобится, чтобы ты наконец понял.
— Да понял я! — сорвался Дмитрий, но тут же осёкся и бросил быстрый взгляд в сторону окна, будто испугался, что соседи услышат.
Анастасия даже не вздрогнула.
— Нет. Ты понял только то, что не успел. Если бы перевод прошёл, ты бы сейчас спокойно доедал ужин и рассказывал мне, какая я жестокая и бесчувственная.
Он стиснул челюсти. Самым неприятным было то, что она сказала правду. Именно на это он и рассчитывал: поставить её перед фактом и произнести своё привычное «я просто помог сестре». Не спросить заранее. Не обсудить. Просто сообщить, когда изменить уже ничего нельзя.
Дмитрий провёл ладонью по лицу.
— Хорошо. Чего ты хочешь?
Анастасия ответила не сразу. Не потому, что сомневалась. Напротив — она слишком ясно знала, чего хочет. Но произнести это вслух значило окончательно закрыть целый отрезок их общей жизни. Пусть этот отрезок давно пошёл трещинами.
— Первое. Ты возвращаешь всё, что переводил Ольге без моего согласия. До последней суммы.
— Сразу я не смогу.
— Это уже не моя трудность. Но сроки будут обозначены.
— А второе?
Она долго смотрела на него, внимательно, будто подбирала слова, в которых нельзя ошибиться.
— Второе. Ольга больше не получает от меня ничего. Ни копейки, ни вещей, ни ключей, ни доступа в эту квартиру. Вообще ничего. Её проблемы не являются моей обязанностью.
— Она ключи не просила.
Анастасия едва заметно усмехнулась.
— Разумеется. Просто однажды ты сам отдал ей запасной комплект, чтобы она заехала за мультиваркой, пока нас не было дома. А потом почему-то забыл мне об этом сказать.
Дмитрий отвёл взгляд. По его лицу было видно: он действительно надеялся, что этот случай затеряется среди прочих «мелочей» и больше никогда не всплывёт.
— Ключи сейчас у неё? — спросила Анастасия.
— Наверное… где-нибудь лежат.
— Завтра ты их заберёшь.
— Анастасия, ну это уже какой-то цирк.
— Нет, Дмитрий. Цирк как раз закончился. Завтра ты едешь к сестре, забираешь ключи и при мне кладёшь их на стол. Если начнёшь увиливать, я вызову мастера и сменю замок.
Он поднял на неё глаза.
— Из-за запасного комплекта?
— Из-за того, что с меня достаточно внезапных сюрпризов.
В этот момент зазвонил его телефон. На экране появилось имя Ольги. Дмитрий посмотрел на вызов, но отвечать не стал. Звонок оборвался, почти сразу пришло сообщение. Следом — ещё одно. Он перевернул телефон экраном вниз.
— Вот видишь? Ей нужна помощь.
— Тогда ответь и скажи ей правду.
— Какую ещё правду?
— Что доступа больше нет.
Он метнул в её сторону раздражённый взгляд.
— Тебе это удовольствие доставляет?
Анастасия покачала головой.
— Нет. Просто впервые неприятно не только мне.
Дмитрий всё же взял телефон и вышел в коридор. Разговаривал он тихо, но квартира была маленькая, и отдельные фразы всё равно долетали до кухни.
— Не сейчас…
— Я сказал, потом…
— Нет, не вышло…
— Потому что!..
Анастасия сидела неподвижно. Она не пыталась специально подслушивать, но и изображать полное равнодушие не собиралась. Через несколько минут Дмитрий вернулся. Лицо у него стало серым и усталым, будто разговор вытянул из него остатки злости.
— Довольна? — спросил он.
— Нет. Но это уже ближе к справедливости.
Он фыркнул и потянулся к контейнеру с ужином, словно только теперь вспомнил, что голоден. Несколько ложек он проглотил почти не жуя, потом отодвинул вилку.
— Ольга сказала, что ты мелочная.
Анастасия кивнула.
— Ничего неожиданного.
— Ещё сказала, что я у тебя под каблуком.
— Этот вопрос точно не ко мне.
Он вскинул взгляд.
— И тебя это вообще не задевает?
— А должно?
Дмитрий хотел что-то бросить в ответ, но вместо этого снова уставился в стол.
Ночь они провели порознь. Дмитрий подчеркнуто ушёл спать в гостиную, а Анастасия не стала ни останавливать его, ни спрашивать, зачем он устраивает демонстрацию. Она закрыла дверь спальни и впервые за долгое время почувствовала не пустоту, а облегчение. Не радость — до неё было ещё далеко. Именно облегчение. Словно в квартире наконец перестал гулять холодный сквозняк, к которому она годами привыкала, убеждая себя, что это всего лишь ветер из приоткрытой форточки.
Утром Дмитрий поднялся раньше обычного, собрался без единого слова и уже у самой двери задержался, будто решаясь произнести то, что обдумывал с ночи.
