— Похоже, ключи он так и не вернул, — тяжело произнёс Иван Семёнович. — Я всё зафиксировал на фото и уже подал заявление.
Через семь дней пришла повестка. В зале суда Галина Игоревна сидела с прямой спиной и каменным лицом. Она наняла юриста, который уверял, будто жильё было «подарено молодым на словах в день свадьбы». Мол, формальности — пустяк, главное намерение.
Адвокат Ивана Семёновича не вступал в споры. Он просто разложил на столе бумаги: свидетельство о праве собственности, оплаченные счета за коммунальные услуги, налоговые отчёты. Во всех документах стояло одно имя — Иван Семёнович. Чётко и без вариантов.
Судья вынес решение быстро. Тарасу отказали в иске и обязали компенсировать причинённый ущерб — за испорченные стены, сломанную мебель и выбитые двери.
Официально брак расторгли спустя три месяца.
Оксана переехала в скромную однокомнатную квартиру на окраине города. Четырёхкомнатную квартиру отец сдал молодой паре, а полученные деньги регулярно перечислял дочери.
— Пап, не нужно, — вздыхала она по телефону. — У меня есть работа, я справляюсь.
— Это твои средства, — спокойно отвечал он. — И всегда ими были.
Как-то вечером раздался звонок в дверь. На пороге стояла Галина Игоревна. Она заметно осунулась, взгляд стал беспокойным, от прежней высокомерной уверенности не осталось и следа. Оксана молча отступила, пропуская её внутрь.
Свекровь прошла на кухню, опустилась на стул и достала из сумки плотный конверт.
— Здесь деньги. Хватит на первый взнос. Поговори с отцом, пусть продаст квартиру нам. Или хотя бы разрешит вернуться. Тарас совсем опустился… Мы снимаем комнату на двоих, далеко от центра. Я больше так жить не могу.
Оксана не прикоснулась к конверту.
— Вы хотите, чтобы я уговорила папу?
— Это было бы справедливо! Нас среди зимы выставили на улицу!
Оксана медленно поднялась и взяла телефон.
— Наш разговор записывается. Как и все ваши предыдущие звонки с незнакомых номеров. Заявление о преследовании уже подготовлено. Пока я его не подала, но могу сделать это в любой момент.
Галина Игоревна побледнела.
— Ты… серьёзно?
— Абсолютно. — Оксана распахнула дверь. — Ваш сын ещё не выплатил компенсацию по решению суда. Вот к нему и обращайтесь с этим конвертом.
Свекровь поспешно схватила деньги и почти выбежала в подъезд. Она обернулась, словно хотела что-то сказать, но дверь уже закрылась.
Прошло восемь месяцев.
Оксана вела урок у своего второго класса, когда в дверях появилась завуч.
— К вам пришёл родитель. Ждёт в учительской.
У окна стоял высокий мужчина в очках, аккуратно одетый, с папкой под мышкой.
— Добрый день. Я Дмитро, отец Максима Соколова. Хотел бы обсудить, как у сына с учёбой.
Они около двадцати минут говорили о контрольных, домашних заданиях и поведении. Дмитро слушал внимательно, задавал уточняющие вопросы, делал пометки.
Когда разговор подошёл к концу, он немного замялся.
— Простите, если вопрос покажется личным… Вы замужем?
Оксана посмотрела на него спокойно.
— Я в разводе.
Он понимающе кивнул.
— Я тоже. Недавно. Преподаю физику в соседней школе. Если вы не против… может, как-нибудь выпьем кофе? Просто поговорим. Не о детях.
Она на мгновение задумалась, а затем мягко улыбнулась.
— Возможно.
Он оставил визитку на столе и ушёл. Завуч, до этого делавшая вид, что занята бумагами, приподняла брови.
— Интересный мужчина.
— Да, — согласилась Оксана. — И воспитанный.
— Давно к тебе так обращались?
Оксана усмехнулась.
— Давно я позволяла себе это замечать.
Вечером она шла домой через парк. Было тепло, мягкий сентябрьский свет просачивался сквозь кроны деревьев. Телефон в кармане вдруг завибрировал — пришло сообщение от отца.
