К четырём пополудни всё было готово. На столе теснились тарелки — двенадцать блюд, каждое выверенное до мелочей. Оксана держалась из последних сил, будто ещё шаг — и она рассыплется. Галина Игоревна придвинула к себе салат, попробовала, скривилась.
— Безвкусно. Совсем никакой.
— Я готовила по папиному рецепту… — едва слышно ответила Оксана.
— По какому ещё рецепту? — свекровь уже зачерпнула «шубу», и её лицо исказилось. — Да селёдка испорчена! Фу, меня сейчас вывернет! Тарас, мне плохо… сердце!
Она картинно прижала ладонь к груди и тяжело опустилась на стул, прикрыв глаза. Тарас примчался мгновенно.
— Мам, что с тобой?
— Твоя жена решила меня отравить! Рыба тухлая, я это чувствую! Она с утра на меня так смотрела — нарочно всё сделала!
Тарас повернулся к Оксане. В его взгляде не осталось ничего знакомого — только холод и раздражение.
— Немедленно попроси у мамы прощения.
— За что? Я купила селёдку вчера, она свежая…
— Я сказал — извинись!
— Нет.
Он резко схватил её за плечо и подтолкнул к выходу из кухни.
— Тогда сиди в спальне и не показывайся. Пока не научишься вести себя как следует. Новый год отметим без тебя.
Дверь за спиной захлопнулась. В коридоре Оксана слышала, как Галина Игоревна уже бодрым тоном рассуждает о «невоспитанной молодёжи», а Тарас в ответ смеётся. Словно ничего не случилось.
Она прошла в комнату, опустилась на стул у окна. Слёз не было — только пустота. Во дворе хлопали петарды, небо вспыхивало огнями. Стол, за которым она провела весь день, теперь накрыт без неё. Муж встречает праздник с матерью, а она — словно провинившаяся девочка, наказанная за чужую прихоть.
Без пяти одиннадцать раздался звонок. Сквозь шум голосов Оксана различила знакомый тембр:
— Оксана дома?
— Иван Семёнович, проходите! — громко и подчеркнуто приветливо отозвался Тарас. — Мы как раз собираемся к столу…
— Где моя дочь?
Оксана открыла дверь спальни. В прихожей стоял отец — в старом пальто, с пакетом подарков в руке. Его седые волосы выбивались из-под шапки. Он внимательно оглядел её — домашний свитер, растрёпанные волосы, покрасневшие глаза — и лицо его стало жёстким.
— Что здесь происходит?
Тарас расправил плечи, словно гордился собой.
— Я её выставил. Она маме не угодила.
Повисла тяжёлая тишина. Иван Семёнович медленно поставил пакет на пол, достал телефон и набрал номер.
— Олег Викторович? Слушай внимательно. Моя четырёхкомнатная на Садовой освободится к концу января. Подбирай арендаторов — надёжных, с официальным договором. Документы у тебя, собственник — я.
Тарас побледнел. Галина Игоревна поспешно вышла из кухни.
— Подождите! Какая аренда? Вы же подарили квартиру на свадьбу!
Отец убрал телефон.
— Я? Подарил? Покажите дарственную.
— Но вы говорили…
— Я говорил, что дочь будет здесь жить, пока она замужем. — Он повернулся к Оксане. — Собирайся. Возьми самое необходимое.
После этого Тарас звонил ежедневно. Сначала кричал, обвинял в предательстве, грозил судом. Потом умолял вернуться, уверял, что всё изменится. Оксана не брала трубку.
На шестой день Иван Семёнович приехал к ней мрачнее тучи.
— Тарас ночью пробрался в квартиру. Перевернул всё вверх дном. На стенах — угрозы маркером.
Оксана побледнела.
— Как он туда попал?
