— Молчать! — грянул из динамика голос Виктора Андреевича. — Слушай внимательно и запоминай с первого раза. Ключи от квартиры, за которую я плачу, сейчас же передашь администратору. Ключи от машины оставишь на стойке у бара, немедленно. Все твои карты уже заблокированы, распоряжение я отдал минуту назад. В моей фирме ты больше не числишься. Для меня ты отныне никто.
Артём побледнел так, будто из него разом выкачали всю кровь.
— Завтра с утра явишься на склад, — продолжал Виктор Андреевич ледяным, беспощадным тоном. — Будешь таскать коробки и возвращать всё, что успел прикарманить. До последней копейки. А сейчас поднимайся, проси прощения у девушки и у Дмитрия Игоревича. И чтобы через секунду тебя там уже не было. Домой пойдёшь пешком. Под дождём.
Раздались короткие гудки. Разговор закончился.
Артём ещё несколько мгновений сидел неподвижно, словно не понимал, где находится. За одну минуту у него отняли всё, чем он так самодовольно хвастался: дорогую машину, деньги, беззаботную жизнь, покровительство влиятельного родственника и привычное чувство превосходства. Губы у него мелко задрожали. Он с трудом сглотнул, вытащил из кармана брелок от автомобиля и, не произнеся ни слова, положил его на край стола.
— Простите… — глухо выдавил он, не решаясь поднять взгляд.
Потом медленно встал. Ноги у него заметно подкашивались. Ссутулившись, он побрёл к выходу. Его приятель, до этого державшийся в стороне, мгновенно сообразил, что лучше исчезнуть вместе с ним, и молча юркнул следом. Дверь кофейни хлопнула, впустив внутрь порыв сырого ветра, а через стекло стало видно, как оба парня оказались на улице под тяжёлыми струями холодного дождя.
Алина прикрыла лицо дрожащими пальцами и тихо всхлипнула. Но в этих слезах уже не было прежнего страха. Это было облегчение — глубокое, почти болезненное. Давящий камень, который неделями лежал у неё на сердце, наконец исчез.
— Я… даже не знаю, как вас благодарить, — едва слышно сказала она, посмотрев на Дмитрия. — Вы правда меня спасли.
— Не нужно благодарности, — спокойно ответил Дмитрий и слегка склонил голову. — Никто не вправе унижать вас и пользоваться вашей беззащитностью. Просто живите дальше спокойно.
Он не стал больше ничего добавлять. Развернувшись, Дмитрий неторопливо вернулся к столику возле окна. София сидела там очень прямо и смотрела на отца сияющими глазами, в которых светилась такая гордость, какая бывает только у детей.
— Пап, ты их просто попросил уйти? — с искренним любопытством спросила она, часто моргая пушистыми ресницами.
— Да, котёнок, — Дмитрий сел напротив, сделал небольшой глоток уже остывающего кофе и мягко накрыл её ладошку своей. — Просто попросил. Очень вежливо.
София задумчиво кивнула, будто запоминала важный взрослый урок.
— Ну что, — улыбнулся он, — покажешь мне наконец своего кота?
За соседними столиками люди переговаривались вполголоса. Теперь в их взглядах не было ни насмешки, ни равнодушия — только уважение. Кто-то тихо подошёл к баристе и оплатил кофе Алины. Девушка заметила это, растерянно улыбнулась и впервые за долгое время почувствовала, как внутри становится тепло.
Она посмотрела в тёмное оконное стекло, по которому одна за другой скатывались дождевые капли, и вдруг ясно поняла: самое страшное осталось позади. Теперь всё обязательно наладится.
