Свобода постепенно становилась для Галины естественным состоянием. Она позволяла себе роскошь просыпаться без звонка будильника — обычно около восьми, когда солнечные лучи уже мягко пробирались сквозь занавески. Никакой спешки, никаких обязательств. Она неторопливо одевалась и спускалась в кафе при отеле, выбирала столик у окна и маленькими глотками пила крепкий кофе, наблюдая за отдыхающими. Люди вокруг суетились, что‑то обсуждали, торопились на экскурсии, к морю, на рынок. А ей никуда не нужно было бежать.
До полудня она чаще всего уходила к воде — сидела на шезлонге, слушала шум прибоя, иногда просто закрывала глаза. После обеда могла отправиться бродить по набережной или вновь возвращалась к морю. День принадлежал только ей. Телефон молчал. Никто не просил совета, не требовал срочного решения, не перекладывал на неё заботы. Впервые за долгие годы она жила без ощущения, что кому‑то обязана каждую минуту.
И однажды вечером, уже под конец отпуска, Галина неожиданно расплакалась. Слёзы текли тихо, без всхлипываний. Её тронуло простое осознание: она разрешила себе отдыхать — по‑настоящему, без чувства вины. И мир не рухнул.
Но в последний день телефон всё же ожил. Сообщения посыпались одно за другим.
«Мам, ты когда обратно? Когда меню на неделю пришлёшь?»
«Мама, мы с женой тоже хотим вдвоём куда‑нибудь съездить. Ждём тебя, чтобы билеты купить».
«Мама!!! Нужно срочно решать вопрос с квартирой. Богдан взял кредит, его надо закрывать!»
Писем было много, но именно слова о квартире заставили Галину похолодеть. Она перечитала сообщение несколько раз.
«Вот это да… Богдан набрал долгов, а расплачиваться, выходит, предлагают мне? И, похоже, за счёт моей же квартиры», — с горечью подумала она. Раньше она, не раздумывая, бросилась бы искать выход, утешать Оксану, возможно, даже согласилась бы продать жильё. Но сейчас внутри что‑то изменилось.
Галина отправила детям фотографию обратного билета — чтобы не волновались — и сразу после этого вынула свою сим‑карту. Аккуратно убрала её в кошелёк и вставила местную, купленную накануне. Затем собрала чемодан и переселилась в соседний небольшой отель. Номер выбрала самый простой, зато с кухней — решила готовить сама. Возвращаться домой она не планировала. По крайней мере, пока.
— Ты маме звонил? — спросила Оксана у Тараса, едва встретив его.
— Нет. А зачем? — удивился он. — Она же сегодня должна прилететь. Дай человеку отдохнуть. Вечером наберу.
— Она уже двое суток не отвечает, — напряжённо сказала Оксана.
— И что? Отпуск у неё. Может, телефон выключила.
Оксана понизила голос:
— Я написала ей про квартиру. Что её придётся продать. И про кредит Богдана тоже. Она обязана была отреагировать.
— Всё настолько плохо? — насторожился Тарас.
— Хуже некуда, — выдохнула она. — Если я не помогу мужу, он… он может уйти. А я этого не допущу.
Тарас нахмурился.
— Подожди. Квартира ведь и моя тоже наполовину.
— Конечно твоя, — быстро согласилась Оксана. — Деньги разделим на три части.
— «Разделим»? А мама где жить будет? На свою долю она ничего нормального не купит.
— Мне сейчас не до этого! — резко ответила Оксана. — Мне семью спасать надо. Твоей и её частей хватит на комнату.
— Ничего себе… То есть муж тебе важнее матери? Ты серьёзно?
— Да. Потому что это мой муж, и я собираюсь прожить с ним всю жизнь, — твёрдо сказала она.
— Понятно, — холодно произнёс Тарас. — Но я в этом участвовать не буду. И вообще странно, что мама молчит. Это на неё не похоже.
Галина не вышла на связь ни вечером, ни на следующий день. Тогда Оксана и Тарас решили поехать к ней домой.
Когда дверь открылась, на пороге стояла совершенно незнакомая женщина.
— Здравствуйте, — растерянно начал Тарас. — А… вы здесь что делаете?
— Живу, — спокойно ответила она. — А в чём дело?
— Но это квартира нашей мамы…
— Я арендовала её неделю назад. Договор на год. И съезжать не собираюсь, — сухо произнесла женщина и, не желая продолжать разговор, захлопнула дверь прямо перед ними.
Оксана пошатнулась, и Тарас едва успел её поддержать.
— Тише, всё выясним, — попытался он её успокоить. — Только не начинай плакать.
Они молча спустились во двор, всё ещё не веря в произошедшее, и у самого подъезда неожиданно столкнулись с женщиной, которую хорошо знали с детства.
