На экране высветилось имя: «Татьяна».
Ольга глубоко выдохнула, сосредоточившись, и нажала кнопку ответа. — Алло, Оля, солнышко, привет! — голос Татьяны лился таким приторным медом, что у Ольги чуть не свело зубы от раздражения. — Как ты там, дорогая?
Чем занята? — Привет, Татьяна, — ровно ответила Ольга, намеренно избегая вкрадчивого тона. — Планирую выходные. — Ой, как здорово! — Татьяна сделала вид, что не заметила холодность в её голосе. — Я как раз по этому поводу звоню.
Алексей тут сказал… ну, ты знаешь, он у нас впечатлительный, наверное, что-то неправильно понял… Я хотела попросить тебя, Оля, посидеть с моими ангелочками в субботу и воскресенье.
У меня тут, понимаешь, такие важные, ну просто архиважные дела возникли!
Отменить их — это будет катастрофа, всё развалится!
Ты же меня выручишь, да?
Дети тебя обожают, только о тебе и говорят, спрашивают, когда тётя Оля придёт.
Ольга слушала этот поток слов, а в душе её охватывала волна холодного гнева. «Ангелочки», которые после её визитов оставляли квартиру в таком беспорядке, словно по ней прошёлся ураган. «Архиважные дела», которые, как правило, оказывались очередной вечеринкой с подругами или шопингом.
И это вечное, манипулятивное «дети тебя так любят». — Татьяна, — прервала она её болтовню, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но твёрдо, — я уже сказала Алексею, что у меня на эти выходные свои планы.
И я не смогу посидеть с твоими детьми.
На другом конце провода воцарилась тишина на несколько секунд.
Похоже, Татьяна не ожидала такого откровенного отказа.
Её «очаровательная» тактика явно провалилась. — Как… как ты не сможешь? — в голосе золовки прозвучали удивление и легкая обида. — Олечка, ну что ты?
Я так на тебя рассчитывала!
У меня действительно всё очень серьёзно.
Пожалуйста, войди в моё положение!
Мы же семья, должны помогать друг другу.
Какие у тебя планы такие, что их нельзя перенести? — Татьяна, мои планы — это мои планы, — резко ответила Ольга.
Терпение её стремительно выдыхалось. — И я не считаю нужным перед тобой за них отчитываться.
У тебя есть муж, есть ваша мама.
Почему бы не обратиться к ним?
Или к твоим подругам, с которыми ты так часто тусуешься, они наверняка тоже могут помочь. — Да ты сравнила! — возмутилась Татьяна, сладость из её голоса исчезла, уступив место едва скрываемому раздражению. — Мама плохо себя чувствует, а Сергей работает.
А подруги… ну при чём тут подруги?
Ты же своя, родная почти!
Я думала, ты по-человечески отнесёшься… — По-человечески — это когда не злоупотребляют твоей добротой и не считают тебя обязанной решать чужие проблемы, — уже не сдерживалась Ольга. — Послушай, Татьяна, давай честно.
Я устала быть вашей палочкой-выручалочкой.
Я не бесплатная няня.
Если у тебя такие важные дела, что нельзя их отменить, найми профессиональную няню.
Уверена, бюджет вашей семьи это выдержит.
А меня, пожалуйста, больше по таким вопросам не тревожь.
Я не приеду.
Точка.
Не дожидаясь ответа, Ольга сбросила звонок.
Её руки слегка дрожали, но не от страха, а от выплеснувшихся эмоций.
Она знала, что сейчас начнётся вторая волна.
И она не заставила себя ждать.
Дверь в кухню распахнулась с такой силой, что чуть не ударилась о стену.
На пороге стоял Алексей.
Его лицо выражало гнев. — Что ты ей наговорила?! — прорычал он, подходя почти вплотную к Ольге. — Она звонит мне, чуть не плачет!
Говорит, ты ей нахамила, послала чуть ли не прямо!
Что ты себе позволяешь?!
Ты меня позоришь перед сестрой!
Специально рушишь мои отношения с семьёй! — Я сказала ей правду, Алексей! — Ольга выпрямилась, глядя ему прямо в глаза.
Её скрываемый гнев теперь прорвался наружу. — Ту самую правду, которую ты боишься ей сказать уже много лет!
Что она взрослая женщина и должна сама отвечать за своих детей и свои «важные дела»!
А не перекладывать всё на других!
Если твои «отношения с семьёй» строятся на том, что я обязана быть их бесплатной прислугой и терпеть все их капризы, то грош цена таким отношениям, Алексей!
Может, тебе стоит подумать, почему твоя сестра при первой же возможности старается спихнуть детей на кого угодно, лишь бы самой «отдохнуть»?
Алексей задыхался от возмущения.
Он открывал и закрывал рот, не находя слов.
Обвинения Ольги попали точно в цель, но признать это он не мог. — Ты… ты просто её ненавидишь! — наконец выдавил он. — Завидуешь ей!
Вот и всё! — Ненавижу?
Завидую? — Ольга горько рассмеялась. — Алексей, очнись!
Чему тут завидовать?
Тому, что она не может и дня провести со своими детьми, не пытаясь спихнуть их на кого-то?
Или тому, что она совершенно не уважает чужое время и чужие планы?
Нет, Алексей, я ей не завидую.
Мне её даже немного жаль.
И тебя жаль, что ты этого не замечаешь или не хочешь замечать.
Но жалеть — не значит позволять садиться себе на шею.
