— Ты же понимаешь, как непросто ей одной с двумя детьми? Муж всё время на работе, а дети ведь требуют постоянного внимания и заботы.
— Ты же женщина, должна осознавать это, — продолжал он.
— Именно потому, что я женщина и хорошо представляю, сколько усилий нужно на уход за детьми, я и не собираюсь брать на себя чужие обязанности постоянно, — ответила Ольга, не снижая громкости. — У Татьяны есть муж.
Пусть он возьмёт отгул или пересмотрит свои «вечные дела», чтобы побыть с собственными детьми, если у жены действительно срочные дела.
Ещё у неё есть ваша мама, которая, насколько мне известно, очень любит внуков и живёт недалеко.
Почему именно ко мне обращаются?
Почему каждый раз, когда Татьяне нужно «освободиться», выбор падает именно на меня?
Алексей фыркнул и махнул рукой, словно прогоняя назойливую муху. — Слушай, это уже придирки!
Мама не всегда может помочь, у неё свои заботы, давление скачет.
А Сергей, её муж, он обеспечивает семью, работает как проклятый, чтобы у них всё было.
Не станет же он из-за каждого каприза Татьяны уходить с работы.
А ты… ты ведь дома.
Чем тебе мешает провести время с племянниками вместо своих занятий?
Они же тебя любят, кстати. «Любят меня ровно до тех пор, пока я позволяю им делать то, что запрещает их мать, а потом разгребаю последствия», — с горечью подумала Ольга, но вслух сказала иначе: — Для меня это важно, Алексей.
Очень важно.
У меня были свои планы на эти выходные.
Я собиралась посетить галерею, встретиться с Катей, которую давно не видела.
Хотела просто отдохнуть, почитать книгу, уделить время себе.
Или у меня нет на это права?
Всегда мои желания должны отходить на второй план?
Её спокойный, но твёрдый голос, казалось, лишь сильнее раздражал Алексея.
Он привык, что Ольга уступчива, что ею легко управлять, играя на чувстве долга и вины.
Сейчас же он столкнулся с новым для себя сопротивлением, и это его явно раздражало. — Ты всегда такая! — взорвался он, и его голос огласил всю кухню, прерывая уют пятничного вечера. — Никакого понимания к моей семье!
Для тебя мои родные — пустой звук!
Только свои «хотелки» на уме!
Эгоистка!
Ольга вздрогнула от его крика, но не отступила.
Обвинение в эгоизме было для неё давно знакомым приёмом Алексея, когда он оставался без аргументов.
Раньше, возможно, она бы смутилась и начала оправдываться.
Но не сейчас. — А твоя семья проявляет ко мне понимание, когда без стеснения сваливает на меня свои заботы? — её голос оставался ровным, но в нём звучали стальные нотки. — Когда Татьяна звонит в пятницу вечером и требует отменить все мои планы, потому что ей вдруг захотелось развлечься?
Ты называешь это пониманием?
Семейными ценностями?
Мне кажется, это называется иначе.
И я больше не собираюсь участвовать в этих играх.
Я не поеду к Татьяне.
И об этом не ведутся переговоры.
Пусть она сама решает свои проблемы.
Или, наконец, наймёт няню, если у неё такие «важные дела», которые нельзя отложить.
Я уверена, Сергей, который «вкалывает как проклятый», сможет себе это позволить.
Алексей смотрел на неё с открытым ртом, слова застряли у него в горле.
Похоже, только сейчас он начал осознавать всю серьёзность её намерений.
Футбольный матч на телевизоре уже закончился, но ни он, ни Ольга этого не заметили.
В небольшой гостиной разгоралась их собственная, куда более значимая и ожесточённая битва.
И первый раунд, по всей видимости, выиграла Ольга.
Но она понимала, что это лишь начало.
Алексей не так просто сдался бы.
И Татьяна тоже.
Он замолчал, тяжело дыша, словно пробежал марафон.
Воздух на кухне стал густым и тяжёлым.
Ольга наблюдала, как на его шее выступила жилка, а пальцы нервно сжимались и разжимались.
Он явно не привык к такому сопротивлению и отчаянно искал новый аргумент, способ заставить её подчиниться привычному сценарию.
Не найдя ничего лучшего, он молча схватил телефон со стола и, демонстративно постучав каблуками, вышел из кухни в другую комнату.
Через пару минут Ольга услышала приглушённый, но раздражённый голос — он явно жаловался сестре, выставляя себя жертвой неблагодарной и эгоистичной жены.
Ольга усмехнулась про себя.
Это было предсказуемо.
Этот ход она тоже просчитала.
Пусть жалуется.
Пусть Татьяна сама попробует её «уговорить».
Интересно, что она скажет?
Наверняка что-то о «женской солидарности» или о том, как «дети её обожают».
Она не ошиблась.
Примерно через десять минут, когда Ольга уже успела помыть чашку и нарочито громко поставить чайник, демонстрируя, что жизнь продолжается и её планы на вечер остаются в силе, зазвонил её мобильный.
