— …и под диваном в гостиной, кажется, тоже давно не мыли пол, стоит проверить.
Оксана молча размешивала кофе, не спеша оборачиваться.
— Я убираю квартиру раз в неделю, — спокойно ответила она. — Вчера как раз всё пропылесосила и помыла.
— Видимо, не слишком старательно, — протянула Светлана Петровна с показным сожалением. — Ты же молодая, сил полно. Можно было бы и чаще порядок наводить. Неприятно ведь жить, когда по углам пыль.
Оксана уже хотела возразить, даже вдохнула глубже, но вовремя остановилась. Любое слово только подольёт масла в огонь. Свекровь всё равно услышит лишь себя.
— Хорошо, буду внимательнее, — сухо сказала она и вышла из кухни, чувствуя, как внутри медленно закипает раздражение.
На следующий день ситуация повторилась. Светлана Петровна подкараулила её в гостиной.
— Оксаночка, — начала она, перелистывая журнал, — а ты не думала готовить не только для себя? Мы ведь теперь все под одной крышей. Как-то неловко получается: ты себе ужин жаришь, а мы будто бы лишние.
Оксана остановилась в дверях.
— Я не очень люблю проводить часы у плиты, — осторожно произнесла она. — Обычно делаю что-то простое. В холодильнике есть продукты, вы можете приготовить, что захотите.
— Значит, кормить нас не собираешься? — приподняла брови Светлана Петровна. — Хозяйка дома должна проявлять заботу о тех, кто в нём живёт.
— Вы не посторонние, но и не беспомощные, — Оксана почувствовала, как напряжение нарастает. — Готовить ежедневно на четверых — это серьёзная нагрузка.
— Для тех, кто ленится, — презрительно фыркнула свекровь. — Нормальные жёны справляются. Впрочем, раз не хочешь — обойдёмся.
Интонация звучала так, будто Оксана отказала голодающим в последнем куске хлеба. Она сжала ладони до побелевших костяшек и ушла в спальню. Осталось потерпеть совсем немного, убеждала она себя. Всего пару недель.
Спустя несколько дней, когда она мыла тарелки после ужина, на кухню заглянул Олег. Он неловко переступил с ноги на ногу, прочистил горло.
— Оксана, — начал он негромко, — не одолжишь ли пару тысяч гривен? Нужно купить лекарства, а пенсия будет только через неделю.
Она вытерла руки полотенцем и внимательно посмотрела на него.
— Что случилось? Какие препараты?
— Давление скачет… и суставы беспокоят, — замялся он. — А лекарства сейчас недешёвые.
Оксана молча достала кошелёк, отсчитала две тысячи гривен и протянула ему. Олег благодарно кивнул и поспешил выйти. Почти сразу в дверях появилась Светлана Петровна.
— Вот так и надо, — одобрительно заметила она. — Старшим помогать — обязанность молодых. Не только жильё предоставлять, но и финансово поддерживать.
Оксана ничего не ответила. Она повернулась к раковине и продолжила мыть посуду, стараясь, чтобы ни один мускул на лице не выдал её состояния. Любая реакция станет поводом для новой лекции.
Прошла ещё неделя. Оксана всё чаще задерживалась на работе, находя тысячи причин не возвращаться домой вовремя. В квартире стало тяжело дышать. Светлана Петровна уже успела раскритиковать плитку в ванной, цвет занавесок, даже то, как сложены полотенца в шкафу. Каждый день — новый упрёк, новый намёк на её несостоятельность.
В один из вечеров Оксана пришла домой около восьми. Едва открыла дверь, как услышала голос свекрови и увидела свет на кухне. На столе лежали разложенные продукты: варёная свёкла, картофель, морковь, банка сельди, майонез.
— О, наконец-то, — оживилась Светлана Петровна. — Отлично, что пришла. Я всё подготовила, сделаешь Олегу селёдку под шубой? Он обожает, а у меня сегодня голова раскалывается.
Оксана молча сняла куртку, аккуратно повесила её на спинку стула и посмотрела на стол.
— Я тоже только что с работы, — ровно произнесла она. — Устала не меньше. Если Олегу хочется — пусть приготовит сам.
— В каком смысле — сам? — вспыхнула свекровь. — Ты хозяйка! Это твоя обязанность!
— Никаких обязанностей вы мне не раздаёте, — твёрдо ответила Оксана. — Вы здесь временно. Если нужно — готовьте сами.
Светлана Петровна резко поднялась, лицо её налилось краской.
— Да как ты смеешь так разговаривать со старшими? В доме моего сына! Мы тебя приняли, когда Тарас женился, помогали вам деньгами!
— Тарас выбрал меня, а не вы, — голос Оксаны задрожал, но она не отступила. — И эта квартира принадлежит мне, между прочим.
