— Да она уже в возрасте, — продолжил Олег с нажимом. — Рано или поздно ей всё равно потребуется присмотр. Так почему бы не перевезти её к вам? А мы бы заняли её трёшку. Мы всё рассчитали: одну комнату под рабочий кабинет, вторую — под детскую, третью оставим спальней…
— Уход? Галине? — Наталия Константиновна даже растерялась от неожиданности. — Да она меня ещё в парке обгонит! Слава Богу, чувствует себя прекрасно — бодрая, на месте не сидит.
— Да возраст у неё немалый, — недовольно буркнул Олег. — Всё равно когда-нибудь придётся её к вам забирать. Ладно, я пошёл. Думайте сами, но квартира нам нужнее. Мы с Оксаной хотим ребёнка — ты же спрашивала. Да, хотим. Уже планируем. О собаках речи больше нет. Нам нужно своё пространство!
Дверь за ним захлопнулась, а Наталия Константиновна так и осталась сидеть, не в силах прийти в себя. До самого вечера она тихо плакала. Когда Игорь Данилович вернулся домой и услышал, в чём дело, он вспыхнул мгновенно. Схватил телефон и набрал номер сына.
Разговор вышел жёстким. Игорь Данилович отчётливо заявил: его мать будет жить в собственной квартире столько, сколько сама пожелает. И никому — ни взрослому «мальчику», ни его супруге — не позволено распоряжаться её судьбой. Пусть решают свои жилищные вопросы самостоятельно и не пытаются облегчить себе жизнь за счёт пожилого человека.
Ссора разгорелась серьёзная. Ночью супруги долго ворочались и шёпотом обсуждали случившееся.
— Для них что собака, что бабушка — всё одно, — всхлипывала Наталия Константиновна. — Лишь бы им было удобно. Уже всё распланировали, будто речь о мебели. Эгоисты… Я боюсь, Игорь, что нас с тобой ждёт впереди.
— Ты опять про пресловутый стакан воды? — хмыкнул он, переворачивая подушку холодной стороной вверх. — Обойдёмся. Не ради стакана детей растят.
— Но мы ведь не такого сына воспитывали… Когда он успел стать таким чёрствым? — её голос дрожал, а подушка давно стала влажной от слёз.
— Перестань. Жизнь ещё научит, — тихо ответил Игорь Данилович. Он осторожно вытер её лицо ладонью и поцеловал в покрасневший от слёз нос. — Нам нужно поспать.
А вот Олегу сон не шёл. Он лежал, глядя в темноту, и злился на родителей. Такой удобный план сорвался. Ипотеку брать не хотелось — хоть деньги у них с Оксаной и имелись. Зачем переплачивать, если есть просторная трёхкомнатная квартира? Галине одной там слишком вольготно. Может, хотя бы обменять её жильё на скромную однокомнатную где-нибудь подальше от центра? Пенсионерке ведь без разницы, где жить…
С этими мыслями он наконец задремал — и почти сразу вскрикнул во сне.
— Ты с ума сошёл? Ночь же! — недовольно пробормотала Оксана, приподнявшись на локте.
Олег сидел на кровати, сжимая виски.
— Кошмар приснился… Будто я в больнице. Лежу на каталке — то ли ранен, то ли смертельно болен. Врачи стоят вокруг и обсуждают, что со мной делать. Никто не хочет оперировать. Один говорит: «До утра не доживёт». А другие пожимают плечами: «Ну и ладно. Рабочий день закончился». И уходят. А я всё слышу, понимаю, но ни слова сказать не могу. Хотел закричать, ударить их… Они решают мою судьбу, словно я не человек, а предмет какой-то. А я ведь жить хочу… И вот из последних сил заорал.
— И перебудил всех, — проворчала Оксана, натягивая одеяло на ухо. — Ложись уже. Тебе завтра рано вставать.
Но Олег ещё долго сидел, потирая лоб. Сердце колотилось, будто всё происходило наяву. Обида, ярость, ощущение несправедливости — всё было настоящим. Он сжал кулаки и нахмурился, пытаясь избавиться от тяжёлого осадка.
Тем временем Галина спокойно спала в своей квартире. Рядом тихо сопела Мия, свернувшись клубком в лежанке. Их мир был прост и ясен, без расчётов и чужих планов. Они и не подозревали, что тридцатилетний мужчина, уже дважды мысленно распоряжавшийся их жизнью, только что получил первое предостережение. Пока лишь во сне.
А что будет дальше — покажет время.
