С каждым днём Олег всё отчётливее замечал, во что превращается дом после приезда родни. Проходило всего пару суток — и повсюду уже виднелись следы чужой небрежности: крошки на столешнице, липкие разводы на плитке, влажные полотенца, брошенные комком в ванной. Он больше не молчал. Если видел беспорядок, сразу требовал, чтобы Тарас или Тетяна устранили его сами.
— Тарас, в коридоре грязь от ваших ботинок. Возьми тряпку и приведи всё в порядок, — спокойно говорил он, указывая на тёмные следы у входа.
— Да высохнет само, чего ты цепляешься? — раздражённо бросал брат.
— Ничего не высохнет. В кладовке всё есть. Или я прямо сейчас вызываю вам машину до аэропорта, — без повышения голоса отвечал Олег.
К среде напряжение стало почти осязаемым. Утром Тарас спустился вниз, помятый и злой.
— Олег, это уже перебор, — он нервно повёл плечом. — Мы тут будто на каторге. Тетяна целыми днями у плиты, руки ледяной водой обветрены. Ни интернета, ни телевизора. Позвони Оксане, пусть возвращается и организует нормальный отдых. Хозяева вообще-то должны заботиться о гостях.
Олег неторопливо поставил чашку на стол.
— Я никому звонить не собираюсь.
— Ты серьёзно? — вспыхнул Тарас, подойдя вплотную. — Родного брата променял на жену? Она тобой крутит как хочет! Продукты увезла, деньги забрала, технику отключила — а ты молчишь!
— Она поступила правильно, — твёрдо произнёс Олег, глядя брату прямо в глаза. — В прошлый раз вы устроили здесь бардак, испортили вещи и уехали, будто ничего не случилось. Вы приехали не погостить, а чтобы вас обслуживали. За наш счёт. Больше так не будет. Если что-то не устраивает — выход знаешь.
Тарас побагровел, тяжело задышал, сжав кулаки. Он хотел что-то выкрикнуть, но уверенность в глазах младшего брата остановила его. Развернувшись, он молча ушёл наверх.
Спустя час у крыльца стоял их белый внедорожник с распахнутым багажником. Тетяна без слов складывала сумки. Дети сидели на заднем сиденье, притихшие и насупленные.
— Больше ноги нашей здесь не будет! — бросил Тарас, усаживаясь за руль и даже не взглянув на брата.
— Счастливой дороги, — спокойно ответил Олег, стоя на крыльце, засунув руки в карманы. — Если вдруг надумаете приехать снова — предупреждайте заранее. И приезжайте со своими продуктами.
Автомобиль рванул с места, подняв облако гравия, и вскоре исчез за поворотом.
В доме стало непривычно тихо. На кухне осталась груда грязной посуды после их завтрака, на полу темнели пятна. Олег закатал рукава и принялся за уборку. Он мыл тарелки вручную, оттирал засохшие разводы и думал о том, как несправедливо поступал с Оксаной все эти годы. Сколько раз она в одиночку терпела подобное отношение, а он предпочитал не замечать.
Через пару часов на подъездной дорожке остановилась знакомая машина. Оксана вошла, неся тяжёлую термосумку. Она настороженно огляделась. В доме стояла тишина, пахло чистящим средством и свежим воздухом из приоткрытого окна.
Олег вышел из кухни, вытирая руки полотенцем.
— Уехали? — тихо спросила она, ставя сумку у стены.
— Да. Сказали, что больше не появятся, — он подошёл ближе. — Прости меня. Ты была права. Только сейчас понял, сколько сил ты тратила, чтобы здесь было спокойно и чисто. Они вели себя недопустимо, а я делал вид, что всё нормально.
Оксана глубоко вздохнула. Напряжение последних дней постепенно отпускало.
— Я привезла мясо, — мягко сказала она. — И твой любимый кофе.
Из кармана куртки она достала вентиль от посудомоечной машины, роутер и пульт от телевизора и аккуратно положила их на стол.
Вечером они сидели на террасе. Над столом поднимался пар от свежесваренного кофе, аромат жареного мяса смешивался с запахом хвои. За окном шумел ветер в соснах, а в доме царили порядок и тишина. Олег смотрел на жену и твёрдо знал: впредь порог их дома будут переступать только те, кто умеет ценить чужой труд. Для наглых родственников исключений больше не будет.
