Дверь его кабинета с грохотом захлопнулась, а для Мирославы на этом всё только начиналось.
В травматологическом отделении она провела больше шести месяцев. За это время больничные стены стали почти родными. Девушка успела подружиться с медсёстрами, выучила привычки врачей, перестала стесняться своей беспомощности и даже научилась смеяться над мелкими неурядицами. Доктора осторожно, но всё же уверенно говорили о благоприятном исходе лечения: при соблюдении всех рекомендаций можно рассчитывать на полноценное восстановление.
Наталия навещала дочь ежедневно после работы и обязательно приезжала по выходным. Почти каждый раз в палате появлялся и Дмитро. Несмотря на просьбы оставить их в покое, он не исчез из их жизни. Постепенно Наталия смягчилась: она увидела, что его участие искреннее. Мужчина помогал с оплатой операций и процедур, привозил необходимые лекарства. В итоге она подписала документ об отсутствии претензий. Формально вопрос был закрыт, стороны пришли к соглашению, но Дмитро продолжал приходить — уже не по обязанности, а по внутренней потребности.
Мирослава искренне радовалась его визитам. Она делилась забавными историями из отделения, пересказывала разговоры соседок по палате, а он слушал внимательно, с тёплой, почти отцовской улыбкой. Накануне выписки Наталия решилась на серьёзный разговор.
— Доченька, — начала она, присев на край кровати, — за это время мы с Дмитро очень сблизились. Он оказался удивительно чутким человеком. После смерти жены он живёт один, детей у него быть не может… А к тебе он привязался по-настоящему. Он предложил нам стать семьёй и переехать к нему. Ты как к этому относишься?
Мирослава замерла лишь на мгновение, а затем её лицо озарилось радостью.
— Мам, это же замечательно! Мне он тоже дорог. Я часто ловила себя на мысли: вот бы у меня был такой папа… Честно.
У Наталии на глазах выступили слёзы.
— Значит, решено, — прошептала она. — Я так счастлива это слышать.
После переезда в коттеджный посёлок пришлось менять школу — прежняя находилась слишком далеко. Дмитро предлагал устроить девочку в престижную гимназию, но Мирослава откровенно призналась, что боится не вписаться в общество обеспеченных подростков: она не знала, о чём с ними говорить и как себя вести. В итоге он уступил, и её зачислили в обычную школу неподалёку от дома.
Несколько часов в день она всё ещё носила жёсткий корсет. От уроков физкультуры её освободили, зато по вечерам Дмитро отвозил её в реабилитационный центр на специальные занятия для позвоночника. По выходным они либо навещали бабушку, либо приглашали её к себе.
Проблемы вернулись исподволь. Сначала Мирослава стала быстрее уставать. К вечеру ноги буквально подкашивались. Врачи рекомендовали чаще лежать на ровной поверхности, ограничить нагрузку. Однако деформация позвоночника всё же начала прогрессировать. За месяц до выпускных экзаменов у неё диагностировали кифоз. Девушка старалась скрывать появившийся горб, распуская длинные волосы, но искривление было не только внешним — изменялась вся осанка. Помимо эстетических переживаний появились боли: ныли мышцы, тянули кости, страдали внутренние органы.
Дмитро возил её к лучшим специалистам. После консультаций стало ясно: без сложной операции не обойтись. Так Мирослава снова оказалась в лечебном центре, где предстояло пройти через серьёзное хирургическое вмешательство и долгую реабилитацию.
…
— Коллеги, прошу внимания! Представляю вам нашу новую сотрудницу — Мирославу. Полагаю, многие уже успели с ней познакомиться, — Олег Осипович внимательно оглядел собравшихся. — Итак, не проработав у нас и нескольких дней, эта девушка решила, что может поучать руководство и предъявлять претензии управляющему. Вчера после очередного конфликта я предложил ей написать заявление по собственному желанию. Она отказалась. Видимо, рассчитывает, что у нас нет оснований для увольнения по статье. Что ж, сейчас разберёмся. Прошу высказываться.
Мирослава почувствовала, как к щекам приливает жар. Взгляды коллег были разными: кто-то отвёл глаза, кто-то смотрел с откровенной усмешкой. После слов начальника вверх поднялось несколько рук.
— Говорите, — разрешил Олег Осипович.
— Девушка, конечно, молодая, — начал один из сотрудников, — но при её состоянии ей тяжело выполнять обязанности. После уборки остаётся пыль, на стёклах — разводы. Нам нужен человек, который справляется без оговорок.
В зале зашептались. Кто-то фыркнул, кто-то демонстративно покачал головой. Затем поднялся другой.
— Считаю, что людям с инвалидностью лучше сосредоточиться на здоровье. Государство платит пособия — пусть проходят лечение, ездят в санатории. Если работа даётся тяжело, зачем мучить и себя, и коллектив?
Мирослава едва сдержалась. В голове мелькнула мысль: «Неужели это всё заранее обговорено?» Она уже собиралась ответить, но слово взяла Оксана.
— А в приёмной она без спроса устроила мини-оранжерею. Цветы понаставила, как в теплице. Еле уговорили убрать.
— Видишь, Мирослава, — с удовлетворением произнёс Олег Осипович, — большинство против. Последний раз предлагаю уволиться по собственному желанию. Иначе оформим всё официально, по статье.
Девушка глубоко вдохнула, поправила форменный комбинезон и спокойно сказала:
— Хорошо. Я напишу заявление. Но прежде хочу увидеть, кто действительно желает моего ухода.
Сначала руки подняли те, кто уже выступал. Затем, после тяжёлого взгляда начальника, присоединились ещё несколько человек. Мирослава кивнула.
— Понятно. Благодарю за откровенность. Всего доброго.
Она развернулась и направилась к выходу.
— А характер-то у нашей кошечки есть! Гордая, — бросил кто-то вслед под общий смешок.
Когда собрание закончилось, Олег Осипович пригласил выступавших к себе. Из сейфа он достал заранее приготовленные конверты.
— Как и договаривались. Премия за активность, — сухо сказал он.
Сотрудники, довольно переглядываясь, разошлись по рабочим местам.
Мирослава же не поехала домой. Она сразу отправилась в больницу — к Дмитро. Накануне у него случился сердечный приступ, и теперь он находился под наблюдением врачей.
