— Я руководила сетью из четырёх заведений, Тарас, — произнесла я ровным, почти деловым тоном. — И за всё это время тебе даже в голову не пришло спросить, откуда появилась новая машина и на чьи средства мы ездили отдыхать. Тебе было проще считать, что это щедрые «премии» от твоего отца. Так удобнее — не задавать вопросов и плыть по течению.
Тетяна Павловна с трудом сглотнула. Губы её побелели, голос дрогнул:
— То есть ты хочешь сказать… что всё это время ты нас обводила вокруг пальца?
С неё словно слетела привычная надменность. Передо мной сидела не уверенная в себе хозяйка положения, а растерянная женщина, у которой на глазах рушилась тщательно выстроенная картина мира.
— Вы про то, что годами обращались со мной как с пустым местом? — уточнила я, аккуратно защёлкивая замок на сумке. — Да, именно это. Сегодня вы плеснули в меня напитком, рассчитывая, что я, как обычно, промолчу. Как молчала раньше, проглатывая язвительные замечания ради спокойствия в доме.
— Оксана, ну мама же не нарочно, ты всё преувеличиваешь! — вмешался Тарас, схватив меня за рукав. Его пальцы были холодными и влажными. — Давай просто сядем и обсудим всё спокойно. На нас же люди смотрят, не устраивай сцену.
Я резко высвободила руку.
— Пусть смотрят. Я больше не собираюсь делать вид, что всё нормально. Ни за этим столом, ни в нашей квартире меня больше не будет.
Он побледнел так, будто из него разом выкачали кровь.
— Что значит — не будет? Куда ты сейчас пойдёшь?
— Я заранее распорядилась подготовить для себя гостевой домик на территории комплекса. Мои вещи перевезли туда ещё днём. А завтра ты получишь от моего юриста документы. Нам предстоит обсудить условия развода.
— Какого ещё развода? — ахнула Людмила Львовна, выронив вилку.
— Самого обычного, — спокойно ответила я. — Тарас, мне нужен рядом мужчина, способный принимать решения. А не тот, кто боится недовольства матери больше, чем ценит собственную жену.
Я перевела взгляд на свекровь. В её глазах читались одновременно шок и настоящий страх. Кажется, до неё наконец дошло, что она лишается не «удобной невестки», а человека, который мог бы удержать их семью на плаву, когда дела Владимира Борисовича окончательно дадут трещину.
— Хорошего вам вечера, Людмила Львовна, — вежливо произнесла я. — Счёт за банкет передадут вам по завершении. Размер чаевых — по вашему усмотрению.
Развернувшись, я направилась к выходу. Каблуки отчётливо стучали по полу, и в этом звуке была точка. Позади послышался приглушённый голос Владимира Борисовича и сбивчивые попытки Тараса что‑то объяснить, но я даже не притормозила.
На веранде меня встретил прохладный вечер. Воздух пах хвоей и влажной водой озера. Я глубоко вдохнула — будто впервые за долгое время. Мокрое пятно на платье больше не имело значения.
Достав телефон, я открыла рабочий чат и подтвердила завтрашнюю встречу с поставщиками нового оборудования. Впереди было много задач, непростых решений, переговоров. Моё дело. Моя ответственность. Моя жизнь.
Сумерки мягко опускались на территорию комплекса, один за другим зажигались фонари. Я смотрела на освещённые окна банкетного зала, где прямо сейчас рассыпалась привычная конструкция одной самоуверенной семьи, и ясно понимала: с рассветом начнётся совершенно новая глава. И в ней я больше не буду играть второстепенную роль.
