Ледяная липкость мгновенно впиталась в тонкий бежевый шелк на моем животе. Темное винное пятно от пролитого красного сухого стремительно расползалось по ткани, неприятно холодя кожу. Я замерла за тяжелым дубовым столом и ощущала, как по бедру медленно скатывается прохладная капля.
— Ой, Оксаночка, вот неловкость, — нарочито громко произнесла Тетяна Павловна, перекрывая шум разговоров в банкетном зале. — Прости, колхозница, рука случайно дернулась!
Она даже не попыталась изобразить смущение — напротив, губы растянулись в самодовольной улыбке. Холёные пальцы с массивным золотым перстнем аккуратно опустили опустевший хрустальный бокал на скатерть.
— Мам, ну поосторожнее, — вяло бросил Тарас, сидевший справа от меня.
Он не удостоил меня даже взглядом. С сосредоточенным видом продолжал разделывать запеченную форель, словно ничего особенного не произошло. Ни жеста поддержки, ни протянутой салфетки, ни короткого «ты в порядке?». Лишь безучастное молчание и тихое позвякивание приборов.
По всей длине стола, за которым разместились родственники мужа, прокатилась волна приглушенных смешков. Двоюродная тетка Тараса — полная дама в переливающемся изумрудном костюме — театрально промокнула губы и отставила тарелку.
— Да перестаньте, Тетяна, — протянула она с наигранной мягкостью, рассматривая меня поверх очков. — Девочка старалась, принарядилась, как смогла. Для её поселка это, наверное, последний писк моды. Ничего, Оксана, дома хозяйственным мылом в тазике застираешь — станет как новенькое. Вы ведь привыкли беречь каждую копейку.
В зале стоял густой аромат жареного мяса, розмарина и тяжёлых духов свекрови, от которых становилось душно. Я неспешно взяла тканевую салфетку и аккуратно приложила её к испорченному месту, промакивая влагу.
Но внутри не было ни привычного комка в горле, ни желания вскочить и скрыться в дамской комнате, как это случилось бы несколько лет назад. Наоборот — в душе царили странное спокойствие и холодная ясность.
Сегодня Владимир Борисович, отец Тараса, отмечал юбилей с размахом. Ради торжества арендовали малый зал загородного комплекса «Изумрудная бухта». Место демонстрировало достаток: плотные портьеры цвета морской волны, лепнина под потолком, вышколенные официанты в идеально белых рубашках. Семья мужа обожала подчеркивать свое положение.
Тетяна Павловна с самого начала вечера словно поставила перед собой цель вывести меня из равновесия. Еще в день нашего знакомства она дала понять предельно ясно: девушка с окраины, приехавшая учиться на повара, не подходит её сыну. Тарас числился в логистической компании отца и получал солидные деньги, появляясь в офисе лишь время от времени.
К нашему столу подошел официант. Молодой человек слегка наклонился ко мне, будто не замечая тяжелого взгляда свекрови.
— Разрешите принести специальное средство для ткани? — негромко предложил он. — На втором этаже есть свободные гостевые комнаты и халаты, если захотите переодеться.
Тетяна Павловна раздраженно цокнула:
— Вот уж не стоит вокруг неё суетиться. Молодой человек, займитесь лучше делом. Принесите мне минералку.
Однако официант даже не повернулся в её сторону. Он продолжал смотреть на меня, ожидая моего решения.
— Благодарю, но не нужно, — спокойно ответила я и едва заметно покачала головой. — Я всё равно не собираюсь оставаться здесь надолго.
Он учтиво кивнул и отошел к бару.
— Надо же, губы надула, — фыркнула тетка в зеленом, подцепляя вилкой ломтик буженины. — Тарас, скажи своей жене, пусть выражение лица попроще сделает. Праздник ведь, а она сидит так, будто…
