Я понимала: к Тетяне идти бессмысленно — кроме яда в ответ ничего не услышу. Поэтому направилась к свекрови, к Вере Петровне. Со мной она всегда держалась подчеркнуто корректно, почти холодно-вежливо, и я почему-то надеялась, что в этот раз она хотя бы попробует образумить дочь.
Она открыла не сразу. Сидела за столом с чашкой чая и печеньем. Увидев меня, даже не шелохнулась.
— А, Оксана. Зачем явилась? Олег уже всё объяснил. Ты, как обычно, раздула драму на ровном месте.
— На ровном месте? — голос у меня сорвался. — Ваш сын снял все наши сбережения и перевёл их Тетяне — на машину и шубу! Мы считаем каждую гривну, Вера Петровна!
Она неторопливо поставила чашку на блюдце.
— И поступил правильно. Тетяна одна с ребёнком, ей непросто. А ты молодая, работаешь — ещё заработаешь. И запомни, дорогая: ты в нашей семье человек временный. Сегодня жена, завтра — неизвестно кто. А Тетяна — родная кровь. Деньги Олега — это его средства. Он вправе распоряжаться ими, как считает нужным, особенно если речь о семье.
— Даже если половина суммы — моя зарплата? — тихо уточнила я.
Свекровь прищурилась.
— Никто тебя не заставлял вкладываться. Хотела быть примерной супругой — твой выбор. Но требовать отчёта от мужа — это уже перебор. Иди домой, приготовь ужин и попроси прощения за свою несдержанность.
Я вышла из подъезда, и в лицо тут же ударил моросящий дождь. Серый, липкий, противный. Пока я шла к метро, внутри будто что‑то оборвалось окончательно. Та наивная Оксана, что верила в «мы» и «общий бюджет», осталась в нашей квартире с облезлым линолеумом.
Я достала телефон и набрала Наталию — ту самую риелтора.
— Наташ, привет. Извини, что поздно. Ты говорила, Тетяна уже выставила квартиру на продажу? У меня есть мысль. Можешь прислать копии документов, которые она тебе приносила? И отказ Олега тоже.
— Оксан, что происходит? Ты странно звучишь.
— Просто глаза открылись, — усмехнулась я. — Олег забыл одну деталь. Наш вклад «Ковчег» оформлен как совместный, с доступом для двоих, но открыт он был на моё имя — по его же просьбе, пять лет назад. Тогда он боялся, что из‑за старого штрафа к нему прицепятся исполнители. Формально счёт мой. А значит, все переводы Тетяне без моего письменного согласия — это незаконное снятие средств.
Я вытерла ладонью мокрые щеки.
— И ещё, — добавила я, — напомни адрес нотариуса, где Олег подписывал отказ от наследства. Хочу кое-что уточнить. Похоже, мой «благородный» супруг просчитался, и эта ошибка обойдётся им очень дорого.
Домой я вернулась поздно. Олег сидел на кухне и доедал ту самую гречку.
— Оксан, ну сколько можно дуться? — бросил он через плечо. — В субботу Тетяна нас на шашлыки зовёт. Отметим её новоселье. Не устраивай сцен, ладно? Будь разумной.
Я посмотрела на его спину и неожиданно улыбнулась.
— Конечно, дорогой. Шашлыки — замечательная идея. Я как раз собиралась устроить вам праздник. Такой, что запомнится надолго.
Ночью я так и не сомкнула глаз. Цифры, даты, банковские выписки крутились перед глазами. Олег храпел, уверенный в собственной правоте, а я сидела с ноутбуком, раскладывая документы по папкам.
Есть одна особенность у людей, считающих себя героями: они редко вникают в детали. Они увлечены своей «миссияй» настолько, что не замечают мелочей, способных разрушить всё. К рассвету у меня был чёткий план. Это был не просто развод. Это была полная финансовая зачистка моей жизни от семейства О.
В субботу, как и было обещано, мы поехали «обмывать» новоселье Тетяны. Двухкомнатная квартира тётки Ларисы встретила нас запахом новой мебели и дорогого парфюма. Всё блестело и сверкало. На Тетяне сверкали украшения, которых раньше я у неё не видела, а её сын носился по комнатам с новеньким планшетом.
— Оксаночка, что ты такая мрачная? — Тетяна обняла меня, от неё ощутимо пахло вином. — Хватит обижаться! Олег — настоящий мужчина, он понимает, что семья — это святое. А вы ещё заработаете. Посмотри, какую кухню я заказала — дуб, натуральный! Олег помогал выбирать.
Олег стоял рядом, важный и довольный. Вера Петровна заняла место во главе стола, словно хозяйка торжества.
— Вот пример настоящей семьи, — произнесла она наставительно. — Поддержка и единство. Один за всех.
Я поставила сумку на стол и улыбнулась.
— Вы абсолютно правы, Вера Петровна. В семье всё должно быть честно и открыто. Кстати, Тетяна, почему ты не сообщила брату, что второй наследник, у которого ты якобы выкупала долю, ещё три месяца назад официально отказался от неё? Причём без всяких выплат — в пользу вас обоих.
В комнате повисла такая тишина, что стало слышно, как в гостиной тихо щёлкают новые настенные часы.
