— Ты в безопасности, — тихо произнесла Оксана, осторожно убирая прядь волос с её лба. — Ты у друзей. Постарайся уснуть, обо всём поговорим позже.
Девушка послушно сомкнула веки, дыхание её выровнялось.
Оксана перевела взгляд на Тараса:
— Может, объяснишь, что происходит? Кто она такая?
— Мам, я сам ничего не понимаю, — понизив голос, ответил он. — Ехал через лес, уже недалеко от поворота к деревне, и вижу — на обочине лежит. Без сознания, платье в грязи, вокруг репейник. Туфли валяются в стороне, ноги сбиты до крови. Похоже, шла долго, может, всю ночь. А километрах в восьмидесяти отсюда мне попалась брошенная машина — бак пустой. Думаю, это её. Очнётся — сама расскажет.
К вечеру незнакомка действительно пришла в себя. Сидя на диване, укутанная пледом, она казалась совсем юной и растерянной. Звали её Мария.
— Мама говорила, что я — её вымоленный ребёнок, подарок от Бога, — начала она тихо. — Любила безмерно, берегла как хрустальную. А отец… будто держался в стороне. Но если кто-то намекал, что я не похожа на родителей, он взрывался. Мог наброситься с угрозами. Мы с мамой потом смеялись: он просто её оберегал. У неё было слабое сердце, и он боялся, что пересуды её убьют.
Мария глубоко вздохнула.
— Он рассказывал, что мама вопреки запретам врачей решила меня родить. А потом её не стало. Мне тогда было двадцать три, я только окончила институт и начала помогать отцу в его делах. Он после её смерти будто постарел за одну ночь. Я не знала, что можно так любить… А он любил её без остатка. После похорон, когда немного выпил, сказал, что есть некая тайна, но узнаю я её только после его смерти. С тех пор к спиртному не прикасался. А нотариусу велел передать мне ключ от банковской ячейки лишь тогда, когда его не станет.
Она замолчала на секунду.
— В годовщину маминого ухода он снова сорвался. Сел за руль… и на скорости врезался в дерево. Если бы не Назар — сын его делового партнёра Степана Романовича, — я бы не выдержала. Назар поддерживал меня, был рядом. Со временем мы сблизились, и через восемь месяцев он сделал предложение. Я не пылала к нему такой любовью, как отец к маме, но он мне нравился. Я думала: чувство придёт.
Мария судорожно сглотнула.
— Вчера должна была состояться наша свадьба… В ЗАГСе было людно, шумно. Назар отошёл якобы позвонить. Я искала его и случайно услышала разговор. Он говорил какой-то женщине, что восемь месяцев водил меня за нос. Радовался, что отец погиб, а он вовремя оказался рядом — «надёжное плечо». Уверял, что, став моим мужем, быстро избавится от меня и заберёт весь бизнес. Сказал: «Несчастный случай — и никто нам не помешает».
В комнате повисла тишина.
— Мне стало дурно. Я выбежала на улицу, села в машину — не помню, как ехала. Пока бензин не закончился. Потом шла пешком, падала, поднималась… Тошнило, голова не соображала. А дальше — пустота. Очнулась уже здесь.
— Бедная девочка… — прошептала Оксана, едва сдерживая слёзы. — Сколько всего на тебя обрушилось.
— Через месяц мне двадцать пять, — с грустной улыбкой уточнила Мария и назвала дату рождения.
Оксана вдруг побледнела, словно лишилась крови.
— В этот день… двадцать пять лет назад… родилась моя дочь. Но она умерла, — произнесла она едва слышно. — Мы тогда были единственными роженицами в отделении. Не может быть… Ты…?
Ярослав нахмурился:
— Простите, Мария. А о какой тайне говорил ваш отец?
— Я не знаю. — Она растерянно развела руками. — После его смерти я была словно в тумане. Нотариус уехал за границу, потом вся эта подготовка к свадьбе…
— Значит, нужно ехать и открыть ячейку, — решительно сказал Тарас.
Мария попросила его поехать с ней в город. Им повезло: нотариус оказался на месте, банк работал, а ключ действительно подошёл.
Вернувшись в деревню, Мария развернула конверт.
— Можно я прочту вслух?
Все молча кивнули.
«Мария, ты должна знать правду. Ты нам не родная по крови. В роддоме произошла подмена. Наша малышка не выжила, но я не смог сказать об этом Софии — её сердце бы не выдержало. Я заплатил, чтобы тебя отдали нам, а твоей матери сообщили, что её ребёнок умер. София так и не узнала об этом. Прости за мою холодность. Несмотря ни на что, я любил тебя. Твой отец».
Мария опустила письмо. Пальцы её дрожали.
Ярослав и Тарас стояли у окна, не находя слов. Оксана сидела напротив, бледная, словно статуя.
— Я прощалась с тобой… — её голос был хриплым. — Маленький гробик… Я бросала землю на крышку и боялась поверить, что это правда. Двадцать пять лет я оплакивала свою девочку…
Она медленно поднялась, подошла к Марии и вдруг опустилась перед ней на колени.
— Доченька… живая… — вырвалось у неё сквозь рыдания.
Оксана прижала её руки к своему лицу. Тарас украдкой вытер глаза.
Прошёл год.
В деревне гремела свадьба — шумная, весёлая. Гости кричали «Горько!», и молодые, смеясь, целовались под одобрительные возгласы. Оксана, прислонившись к плечу Ярослава, смотрела на детей.
— Вот и Тарас встретил свою единственную, — всхлипнула она от счастья.
— И я свою когда-то встретил, — тихо ответил Ярослав ей на ухо.
Они улыбнулись друг другу.
Назар тем временем промотал всё, что успел получить. Когда деньги закончились, исчезла и его возлюбленная, а приятели отвернулись. Отец выставил его за порог. Он остался ни с чем — без состояния, без поддержки, без крыши над головой.
Руслан же, словно по расписанию, каждые два года становился отцом. Детей стало так много, что он и сам путался в датах. Денег хронически не хватало, и от прежнего весёлого парня почти ничего не осталось.
А Оксана уже через год нянчила двух очаровательных близнецов, не веря своему счастью. Судьба, отняв однажды, всё же вернула ей самое дорогое — и даже подарила больше.
