— …они быстро раскопают взаимосвязь. Здесь налицо коммерческий подкуп, — закончила я, наблюдая сквозь стекло, как по тротуару тянется равнодушный поток людей.
— Без вариантов, — спокойно подтвердил Дмитро, переплетая пальцы. — Уголовное производство, многомиллионные штрафы для их фирмы и персональная ответственность. Что собираешься предпринять?
— Ничего пока. Пару дней подожду. Пусть сам доведёт ситуацию до точки, из которой не выбраться.
Вернувшись в офисный центр, я не стала подниматься к себе. Вместо этого спустилась этажом ниже — к службе безопасности. Виктор Ефимович, массивный мужчина с тяжёлым взглядом и привычной складкой между бровей, молча выслушал меня до конца.
Я разложила перед ним бумаги: идентичные тарифные сетки, связь подрядчика через девичью фамилию свекрови, банковские выписки с подозрительными транзакциями.
— Значит, семейный подряд, — протянул Виктор Ефимович, аккуратно собирая документы в серую папку. — Оксана Николаевна, вы осознаёте, чем это закончится? Мы замораживаем расчёты, в одностороннем порядке разрываем контракт и выставляем требование о компенсации ущерба. Ваш… супруг окажется в одной лодке с ними.
— Он мне больше не супруг, — ровно ответила я. — Работайте по регламенту.
До конца недели Тарас вёл себя подозрительно заботливо. По утрам варил кофе, интересовался моим самочувствием, рассказывал о якобы перспективных переговорах. Я наблюдала за этим спектаклем со стороны, не вмешиваясь.
В четверг он устроил ужин: заказал блюда из ресторана, выставил на стол свечи и два бокала. Я пришла поздно, усталая, молча вымыла руки и села напротив.
— Оксана, нам нужно обсудить важную вещь, — начал он, отодвигая тарелку.
— Говори.
— У мамы юбилей. Семьдесят лет — серьёзная дата. Хочется подарить ей что-то действительно значимое. Комфорт, понимаешь?
Он сделал паузу, будто ждал аплодисментов.
— Давай перепишем на неё Audi. Я сам съезжу в Полтаву, перегоню машину. А себе потом купим новую, когда мой проект выйдет на прибыль.
Я медленно положила вилку. Звон металла о фарфор в тишине кухни прозвучал резко.
— Ты предлагаешь подарить мою машину Галине Ильиничне?
— Почему твою? Нашу! — в его голосе мгновенно прорезалось раздражение. — Мы женаты. Твоя принципиальность уже переходит границы.
— Автомобиль зарегистрирован на меня. Куплен задолго до нашего знакомства. И переписывать его я не собираюсь. У твоей матери достаточно средств на такси, учитывая её руководящую должность.
Тарас замер. В глазах мелькнула растерянность, но он быстро сменил тактику. Лучшей защитой он всегда считал атаку. Резко отодвинув стул, он поднялся.
— Ты всегда была холодной и расчётливой! — сорвался он на крик. — Я три года пытался построить нормальную семью, а тебе важнее имущество! Тогда так: оформляешь дарственную на мать — или подаём на развод!
Он стоял напротив, тяжело дыша и явно ожидая, что я испугаюсь самого слова «развод», начну оправдываться или уступать.
Я спокойно встала. Прошла в прихожую, достала из рабочей сумки ту самую серую папку. Вернувшись на кухню, молча положила её на стол перед ним.
