Тарас резко швырнул кухонное полотенце на стол. Лёгкая ткань проехала по полированной поверхности и чуть не столкнула мою кружку с горячим чаем.
— Оксана, ты вообще способна поставить себя на место другого? — он наклонился вперёд, упёршись ладонями в край стола, будто собирался продавить его. — Мы вместе уже три года. Под одной крышей. А ты всё продолжаешь делить на «моё» и «твоё».
Я молча передвинула чашку подальше от края, чтобы не дать ей опрокинуться. За окном гудел вечерний Львов, дождь медленно стекал по стеклу тяжёлыми струями, и этот однообразный шум только усиливал напряжение на кухне.
— Маме трудно каждый раз добираться до поликлиники, — продолжил он уже мягче, сменив напор на упрёк, замаскированный заботой. — У Галины Ильиничны давление скачет. В Полтаве от её дома до больницы почти час пути. А у нас в подземном паркинге стоит Audi. Ты всё равно вечно на совещаниях, ездишь на служебной машине. Авто простаивает без дела. Отдай его маме. Ей оно нужнее.
Меня зовут Оксана. Я возглавляю отдел внутреннего аудита в крупной логистической компании. По долгу службы я выискиваю несостыковки в контрактах, вывожу на свет сомнительные схемы и задаю вопросы, от которых многим становится не по себе. Но дома я почему‑то слишком долго предпочитала не замечать очевидного.
Когда мы только познакомились, Тарас производил впечатление перспективного и энергичного человека. Уверенная речь, дорогие костюмы, разговоры о стартапах, транспортных узлах и грандиозных планах. Через несколько месяцев он перевёз свои вещи в мою квартиру. А ещё спустя полгода его амбициозный проект закрылся — якобы из‑за конфликта с партнёрами.
С тех пор он «искал себя». Почти каждый день у него были деловые завтраки, бесконечные звонки с балкона, изучение профильных каналов и обсуждение будущих инвестиций. Но дальше разговоров дело не продвигалось. Свой старый седан он вскоре продал, объяснив это тем, что машина требует слишком много вложений.
— Оксана, я сегодня возьму твою Audi? — как‑то между делом сказал он утром, уже забирая ключи с комода. — Встреча с серьёзными инвесторами. На такси появляться — несолидно.
Я тогда не возражала. Как не спорила и тогда, когда полностью взяла на себя коммунальные платежи, продукты и даже продление его абонемента в спортзал. Мне казалось, что у него просто временная пауза, период перезагрузки. Поддержка — это нормально.
Галина Ильинична звонила нам ежедневно, ровно в семь вечера. Телефон Тараса вспыхивал, и он неизменно включал громкую связь.
— Оксаночка, ты совсем в работе пропадаешь, — тянула свекровь, звеня посудой где‑то на кухне. — Женщина должна о доме думать. Тарас говорит, ужин опять кое‑как. Ты бы поменьше карьерой увлекалась.
Я отвечала вежливо, желала ей доброго вечера и уходила в кабинет, чтобы не продолжать этот разговор.
Первый тревожный сигнал я заметила пару месяцев назад. Мне нужно было оформить налоговый вычет, и я открыла банковское приложение, чтобы скачать выписку по нашему общему счёту — тому самому, куда я регулярно переводила деньги на семейные расходы.
Прокручивая список операций, я обратила внимание на повторяющиеся переводы. Каждую пятницу с нашего счёта уходили внушительные суммы. Слишком внушительные для случайных трат. Я остановилась и внимательно посмотрела на получателя. Он был один и тот же.
И в этот момент во мне проснулся не супруг, а профессиональный аудитор, привыкший докапываться до сути.
