— Мария, ну не надо вот так, — почти шёпотом произнёс Дмитрий. — Они же всего на две недели.
— Нет, Дмитрий. Они приехали не «на две недели». Они приехали выяснить, где заканчивается моё терпение. И, кажется, страшно удивились, что у меня вообще есть границы.
Этап третий. Сценарий пошёл не по плану
Полицию в итоге вызвала Наталья Викторовна.
Она набирала номер с таким выражением лица, будто невестка не вещи из окна выбросила, а совершила государственный переворот. В трубку она заявила торжественно и трагически:
— Моя невестка вышвырнула из окна вещи моей беременной дочери!
— Мам, я не беременная, — всхлипнула Виктория, вытирая щёки.
— Не порть сцену! — резко оборвала её свекровь.
Я с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться.
Участковые появились минут через двадцать. К тому моменту под окнами образовалась целая выставка семейного конфликта: расколовшаяся баночка с кремом, пара носков, обруч для волос, несколько платьев, рюкзак с порванной лямкой и пакет с розовым халатом, застрявший на кусте возле подъезда.
Полицейский, усталый мужчина лет сорока, терпеливо выслушал всех по очереди.
Громче всех, разумеется, выступала Наталья Викторовна:
— Она невменяемая! Да она могла кого-нибудь покалечить этими вещами!
— Внизу люди были? — уточнил участковый.
— Там только козырёк подъезда и кусты, — вмешалась Ирина Ильинична, решившая остаться в роли свидетеля. — Я видела. Никого там не было.
Полицейский повернулся ко мне:
— Почему вы выбрасывали вещи?
Я ответила ровно:
— Потому что эти люди без моего разрешения заняли мою спальню, начали раскладываться в моём шкафу и сообщили мне, что теперь я должна спать на коврике. Да, признаю, поступок был эмоциональным. Если что-то испорчено, готова возместить ущерб после оценки. Но жить в моей квартире они не будут.
Участковый перевёл взгляд на Дмитрия.
— Вы собственник жилья?
— Да. Половины.
— Ваша жена тоже владеет долей?
— Да.
— Тогда без согласия второго собственника вы не имеете права заселять родственников на длительный срок. Тем более при явном конфликте.
Наталья Викторовна вспыхнула:
— Это же его мать и сестра!
— В вопросах собственности закон не делает исключений для матерей, сестёр и прочих родственников, — сухо произнёс полицейский.
Виктория внезапно перестала плакать.
— То есть мне здесь нельзя оставаться?
— Если хозяйка против, то нет.
Она посмотрела на Дмитрия.
— Ты же обещал.
В комнате мгновенно стало тихо.
Я медленно повернулась к мужу.
— Обещал?
Дмитрий зажмурился.
— Мария, я собирался объяснить позже…
— Что именно объяснить?
Он промолчал.
За него ответила Виктория:
— Он сказал, что мы поживём у вас месяц или два. Пока я решу вопрос с квартирой. Может, и дольше. У вас же всё равно детей нет, комната пустая.
Вот и всё.
Не внезапная беда. Не авария. Не «мы только на чай». Не лопнувшие трубы.
Заранее продуманный план.
Этап четвёртый. Освободившаяся спальня
После ухода участковых Наталья Викторовна и Виктория всё-таки уехали. Конечно, не сразу. Сначала была истерика, потом посыпались проклятия, потом начался сбор уцелевших вещей под окнами. Ирина Ильинична помогла только тем, что позвонила дворнику и попросила не трогать «вещественные доказательства семейного конца света».
Дмитрий остался.
Он сидел на кухне, ссутулившись, и молча разглядывал собственные ладони.
Я прошла в спальню. Сдёрнула покрывало, на котором Виктория уже успела оставить яблочное пятно, и отправила его в стирку. Затем распахнула окно. В комнату ворвался прохладный ночной воздух, выметая запах чужих духов.
Дмитрий вошёл следом.
— Мария…
— Не начинай.
— Я правда хотел тебе сказать.
— Когда? После того как они прожили бы здесь месяц? Или когда твоя мама решила бы, что Виктории мало моей спальни и пора пользоваться моей банковской картой? В какой момент я снова должна была обнаружить, что в собственной квартире я лишняя?
Он опустил взгляд.
— Я не думал, что ты так остро воспримешь.
— В этом как раз самое страшное, Дмитрий. Ты был уверен, что я проглочу.
Он сел на край кровати.
— У Виктории действительно проблемы.
— Проблемы есть у всех. Но почему каждая трудность твоей семьи должна решаться за счёт моего матраса, моей кухни, моих нервов и моей жизни?
— Она моя сестра.
— А я твоя жена.
Он не нашёлся, что ответить.
— Знаешь, что больнее всего? — спросила я тихо. — Не наглость твоей матери. Не беспомощность Виктории. А то, что ты заранее выбрал их удобство. А меня просто поставил перед фактом. Как шкаф. Как табуретку. Как бесплатное приложение к квартире.
— Я боялся, что ты скажешь «нет».
— Поэтому решил вообще не спрашивать?
Дмитрий молчал.
Я распахнула шкаф и достала его спортивную сумку.
Дмитрий заметно побледнел.
