В трубке ему, похоже, что-то резко ответили, потому что Сергей тут же перешел на злое, сдавленное шипение:
— На празднике будут мои родители и вся ее семья. Вот там я ее и прижму. При всех обвиню так, что ей деваться будет некуда. Подниму такой скандал, что она сама перепишет на меня дом, лишь бы я не добил ее репутацию и не начал войну за ребенка. А уж мой отец ее в порошок сотрет!
У меня внутри все похолодело. Сергей собирался ударить не просто по Анастасии — он решил втянуть в это Матвея. Он намеревался вытащить перед родственниками результаты теста, заявить, что мальчик ему не сын, и выставить мою дочь женщиной без чести. Сергей прекрасно знал нрав Виктора, своего жесткого и властного отца, и рассчитывал, что тот своим авторитетом окончательно раздавит Анастасию. А она, сломленная позором и страхом, уступит дом как плату за молчание.
Он был уверен, что продумал каждый шаг. Только одного он не учел: я тоже умею стоять за свою семью.
В тот же день я забрал расческу Анастасии, осторожно снял с нее несколько волосков, затем взял зубную щетку Матвея и собрал все необходимое для анализа. После этого отвез образцы в другую, независимую лабораторию. За срочное заключение с меня взяли почти вдвое больше, но тогда деньги уже не имели значения.
И теперь настал тот самый вечер.
— Прошу минуту внимания! — голос Сергея вдруг перекрыл негромкую музыку и разговоры.
Гости, еще улыбаясь, обернулись в его сторону. Сергей вышел на середину гостиной, сделал тяжелый вдох, словно готовился произнести трагическую исповедь, и достал из внутреннего кармана пиджака плотный белый конверт.
— Друзья, — начал он ровно, даже торжественно, изображая человека, которому невыносимо больно. — В жизни мужчины бывает момент, когда пелена падает с глаз. Я любил свою жену. Я вкладывался в этот дом, строил семью, верил, что у нас все по-настоящему. Но оказалось, меня годами водили за нос.
Анастасия растерянно моргнула. Лопатка для торта выскользнула из ее пальцев и со звоном ударилась о блюдце.
— Сергей, что ты несешь? — едва слышно спросила она, прижав ладони к груди.
— Я говорю о тебе, Настя! — рявкнул он, мгновенно сбросив маску скорбного благородства.
Он швырнул конверт на стол. Бумага скользнула по скатерти и остановилась почти в самом центре.
— Я сделал ДНК-тест. Официальный, с печатями. И там ясно написано: Матвей не является моим сыном. Совпадение — ноль процентов! Моя жена обманула меня и заставила растить чужого ребенка!
В комнате воцарилась такая тишина, что за окнами стало слышно, как ветер треплет ветви деревьев.
Елена, мать Сергея, побледнела так, будто у нее разом отняли все силы. Виктор медленно привстал с дивана, и лицо его налилось багровой краской. Он смотрел на Анастасию с откровенным презрением, даже не пытаясь скрыть отвращения.
Матвей испуганно выронил конструктор, бросился к матери и спрятался за ее спиной. Анастасия стояла белая как мел. Она не могла вымолвить ни слова, оглушенная этой чудовищной жестокостью.
Сергей, наоборот, явно наслаждался произведенным эффектом. Он приблизился к жене и, понизив голос, произнес:
— Завтра же оформляем дарственную на часть дома. Это будет компенсация за все, через что ты меня протащила. Откажешься — этот документ уйдет куда надо, и от твоего доброго имени ничего не останется. Решай.
И в этот момент я понял: дальше молчать нельзя.
